Экстремист
Шрифт:
Красиво жить не запретишь. Нужны только many-many. Много many. Где их взять? Правильно, из воздуха. Используя несовершенство банковской системы, равно как и доверчивость вкладчиков, обеспечивающих «прокрутку» огромных денежных масс, где какие-то сто миллионов у.е., как пятьдесят центов в сумочке из кожзаменителя американской cinemablad Sharon Stone.
Подключившись к компьютерно-банковской Системе, мы установили, что г-н Моргулиц был посредником в афере с укрытым от налога чистотела. Три известных нам героя бухгалтерского учета перекинули 500 миллионов гульденов
Прокрутив денежки там, Литвинов-Фролов-Смирнов, решили перебросить уже один миллиард рубликов в Рост-банк. На более выгодных условиях. Банковская империя Чарского от такой беспощадной и грубой выемки лопнула, как гондола в небе, и пришлось банкиру бежать без оглядки по трассе Москва — Квебек. И так далее.
В таких случаях надо остановиться. Вовремя. Это я про дружный коллектив счетоводов, которые, как им казалось, находятся под надежным прикрытием. Прокрутив уже миллиард, они потребовали у Роста-банка свои кровные двести. Как договаривались.
Рост-банк с управляющим В.Утинским хотел вернуть все. С радостью и процентами. Да вот незадача. Господин Литвинов удавился в собственной постели. Господин Фролов хлебнул уксуса, решив, что это Солнцедар. А вот господину Смирнову повезло, он отделался легким испугом, уйдя в прошлые века.
Возникает естественный вопрос: кому платить? И на каком основании? И здесь на плохо освещенную сцену жизни вновь появляется господин Моргулиц, решивший сыграть знакомую ему роль посредника. Между двумя противоборствующими силами.
Первая нам известна — Рост-банк, мечтающий «кинуть» клиента на миллионов пятьсот долларов. А вторая сила? Кто клиент банка? Надо узнать. Бы.
И еще. Как наша новая и мирная Фирма угодила во весь этот бардак? По чьей инициативе? Странно?
Делать нечего — надо работать. Есть тот, кто нам поможет в нашем героическом труде. А мы ему. Стать честным гражданином отечества. Для этого нужны серьезные оперативные действия — и я принялся терзать полковника Орехова, чтобы нам выделили спецлабораторию на колесах. Зачем? Сегодня вечером г-н Моргулиц ждет гостей. Для игры в бридж.
Наш боевой товарищ занервничал, а нельзя ли обойтись своими силами, наблюдая игру в бридж с помощью театральных биноклей?
— Можно, — отвечал я, — но предупреждаю: будут трупы. Много.
— У Моргулица депутатский иммунитет! — заорал на это полковник.
— Кому он делает минет? — не понял я. — Как? Он у нас ещё и гомосек?
— Алекс, играешь с огнем! — бился в истерике высокопоставленный чин. Будут крупные неприятности. У меня.
— Не будут, — отвечал я.
И только потому, что пристреленный депутатик также неразговорчив, как и простой гражданин. Без мандата. Лучше пойти мне навстречу и выделить лабораторию на колесах.
На том и порешили. Можно. Можно убедить собеседника словами. Или выстрелами. Или тем и другим.
К нашему удобству, объект обитал в городке мультимиллиардеров, что на юго-западе столицы. Фешенебельный
Высокий, из металлической сетки, забор, шлагбаумы на КПП, сторожевые псы — все это как бы защищало от огромного грязного и грозного мира, обитающего по соседству.
Очередная иллюзия независимости, прикупленная за бумагу с водяными знаками. Можно ли защитить страх души забором и вертухайскими вышками?
Наш рафик, напичканный аппаратурой, упрятался под сень деревьев рядом с многоэтажным жилым домом. Направленные электронные лучи пробили ночное пространство и без проблем проникли в гости к депутату. Несмотря на его иммунитет.
Съём информации с помощью лаборатории на колесах удобен для всех. Заинтересованных сторон. Тот, кого «пишут», уверен, что он надежно защищен параграфом о депутатской неприкосновенности, а тот, кто «пишет», знает раньше или позже его труд даст желаемый результат всему обществу.
Народ должен знать все о тех, кого иногда избирает. Их труды и заботы, потребности и чаяния. Что там говорить, забот и потребностей у слуги масс куда больше, чем у гвардии рядового жизни.
Через час мы уже знали, что строительство дачного домика в тридцать две комнатушки и подземным гаражом задерживается самым преступным образом, что налоговая полиция обдирает честных граждан, как липку, и что все бабы бляди и хочут только баксов и в морду. Ничего интересного. Для нас.
Гости начали съезжаться ближе к полуночи, когда наступает время эротических разборок и банд-шоу. Ой, кажется, наоборот: время эротических шоу в общепитовских кабаках и банд-разборок на удобных проспектах. Что не меняет сути. Для страны, поднимающейся в шесть утра на постылую трудовую вахту.
После короткого знакомства высокие договаривающие стороны сели за круглый стол переговоров. Поначалу господа хотели выглядеть лучше, чем они были на самом деле. Цивилизация из них перла, как укроп на ливадийских огородиках после дождя. Я было заскучал, да родное азиатское скоро оскалилось…
Many-many. Они из кого угодно сделают скотину и живодера в наших капиталистических трущобах, где за человеческую тушку и маната не дадут.
Отборный мат на переговорах — есть признак хорошего тона. Но не до такой же степени, господа? Даже мои уши сами по себе захлопнулись, точно заслонки деревенской печки. В переводе это звучало примерно так:
— Что ж вы, нехорошие банкиры, обманываете НПО «Метеор»? Хотите нагреть наших друзей. Был же уговор — был? Мы вам пошли навстречу — пошли? А вы? За такие делишки мы вам, суки, голову и кое-что оторвем, блядь!
— Это мы поглядим, кто, что, у кого оторвет. Просим вексель, а его нет. У вас. Какие могут быть разговоры с вами, малокультурными людьми, блядь?
— Господа! Хватит оскорблять друг друга. Конструктивнее, блядь, конструктивнее, — требовал посредник. — Где культура речи и поведения? Контрпродуктивно работаем, господа. Мы же договорились — быть выше корпоративных интересов!..