Экспроприатор
Шрифт:
И это вот мое напряженное ожидание подтвердилось.
Мы въехали в загородной поселок с элитной недвижимостью, медленно ехали по красивым широким улицам огражденные по обеим сторонам рядами архитектурного великолепия, почти замков.
Въехали в закрытый сектор, ехали долго. Здесь уже не было такого тесного расположения псевдозамков, просто улица с ползущими в стороны аллеями. Повернули на тринадцатой, ехали по обсаженной липами и раскидистыми плакучими ивами дороге не долго. Впереди особняк в классическом стиле в три этажа. На подъездной дороге у линии высоких белоснежных колонн восемь машин в два ряда. Номера у всех…
«…серебристый Мерседес у входа, номер три тройки».
Я могла жизнью поклясться, что у той машины, у машины Руслана, в которой поехал Казаков и Спасский номер тоже три тройки, хотя я и не обратила на него внимания. Но я была уверена. Не знаю почему, но меня прошиб холодный пот. Затем в голову пришла всякая ересь, что если сложить то получишь число демонских чинов и князь третьего это Велиал, и три тройки это явно третий…а у Казакова с ним даже имена с одной буквы… Еб твою мать, о чем я вообще думаю! Человек с высшим образованием, блять! Крайне пересравшийся, когда увидел просто одинаковые номера на машинах.
Пока я там херней занималась у себя в голове, то пропустила момент, что из дома высыпали около десятка человек.
— Рус, что за херня? — когда мы вышли из машины и подошли к группе мужчин, потрясенно спросил Владимир, тот самый поджарый высокий блондин, что был ответственен у Казакова за финансы и иногда смешно шутил, пытаясь флиртовать со мной. — Что у тебя с лицом? Почему так задержались? Где Влад с Вано?..
Он сыпал еще вопросами, пока я скользила настороженным взглядом по лицам остальных. Всем от тридцати до сорока пяти примерно, одеты хорошо, почти все по деловому стилю. Акценты, что были в одежде заставляли сердце ускориться — состоятельность. В часах, в отличительных чертах брендов одежды, в их глазах. Но они молчали — слово молвил приближенный Велиа… Казакова. Пиздец. Вот я и приехала на загородные шашлыки. Лучше бы реально с операми тусила.
— Володь, зайдите. — Тихо произнес Руслан, обернувшись и прищурившись на сворачивающий на аллею Мерседес. — Маринку уведи. Сейчас же.
Ебать расклад. Я аж бояться прекратила от удивления, когда Володя, явно что-то смекнув, взял за локоть снова плачущую Марину и пошел в дом. С ним ушли почти все. Остались только трое.
Мерс ехал медленно. У меня ускорилось сердцебиение.
— Слушай внимательно, Полин. — Не отпуская приближающуюся машину чрезвычайно напряженным взглядом вкрадчиво произнес Руслан. — Слушай меня очень внимательно. Что бы сейчас не случилось, что бы не произошло ты делаешь только одно — стоишь и молчишь. Стоишь на месте и не дергаешься иначе тебе пиздец. Говоришь только когда он задал вопрос. Отвечаешь четко и без хуеты. Только на его вопрос и если он обращается к тебе. Я тебя не пугаю, я тебе сейчас очень реальные вещи говорю. Стоишь и не дергаешься. И самое главное молчишь. Что бы ни произошло. Запомнила?
— Нам пиздец? — адреналин разбодяжил кровь, дыхание ускорено. Ноябрьский холодный воздух не помогал.
— Мне да. Ты не вмешивайся. Вообще и ни во что. Стой, смотри и молчи. Спрашивает — говоришь, но четко и по факту. Всё. — Я думаю, что это его «всё» было вовсе не окончанием данных мне рекомендаций. Это было итогом ситуации. За которую мы сейчас будем платить.
Мерс припарковался. Он вышел. Оставил дверь открытой. Не намеренно. Он просто вышел. Остановился
Из салона мерина мой любимый Каспий. И их гребанный «в огне». Сука.
Краткий приказ подойти и мы едва переставляем ноги, пока он прикуривает и переводит задумчивый взгляд с погасшей зажигалки на асфальт у наших ног.
— В рот. — Влад, все так же задумчиво глядя на асфальт протянул Руслану прозрачный маленький пакетик с кремовым порошком.
Руслан медленно взял его неверными пальцами. Едва не уронил, когда ложил в рот. Пауза и звенящая тишина, только шепчет ветер в кронах, освященных багрянцем закатывающегося солнца.
На словах «…и белого в вены те, кому верил. Они на дне. Время в огне» произошло.
Влад ударил. Резко. Быстро настолько, что если бы я не смотрела прямо на него, я бы не поняла, что произошло. Кулаком, с силой, почти без замаха, но Руслана фактически отбросило назад. Звук удара застрял в ушах, запутался в горячей крови и вгрызся в память.
Руслан сжался на земле, закрыл голову руками, но еще удара не последовало. Влад стоял ровно, смотрел прямо перед собой. Лицо непроницаемо. Затянулся, жутким движением встряхнул кистью. Сделал шаг вперед и очень медленно присел на корточки, разведя колени. Полы черного полупальто коснулись промерзшей земли, на которой сжавшись у его ног, часто и хрипло дыша лежал Руслан.
— Проглотил? — голос ровный, безэмоциональный, спокойный. Дождался сдавленного положительного возгласа. Чуть склонил голову на бок, наконец переводя взгляд и внимательно глядя на Руслана. Его голос был очень тихим, но прозвучал будто набатом. — Спасло одно — жене рожать.
Поднялся и пошел к дому.
Красивая зала, но князь во главе стола, ломящегося от обилия еды и выпивки, источал смрад опасности. Травящий воздух. Травящий души.
Здесь не было только двоих. Не трудно догадаться кого.
Они все, все семнадцать человек, молчали, напитывались и травились. Краткое звяканье приборов тихое блеяние широкой плазмы, на стене прямо за моей спиной, демонстрирующей какое-то шоу, наблюдаемое Владом. Его звериным взглядом.
Так говорят — звериным. Это значит агрессию, ярость, все оттенки сильных, возведенных в абсолют на грани контроля негативных эмоций. Нет.
Нет, это не так. Эта избитая истина лжива и ничего не значит. Абсолютно ничего. Чтобы это осознать, достаточно просто посмотреть на вот это человека с этим его взглядом, невидяще направленным в телевизор. Его взор спокоен, он такой ровный, там нет агрессии. Это и есть звериность. Такая, мать его, звериность, когда ты понимаешь — одно слово, одно просто не то что неосторожное, а любое слово и тебе в этой гнетущей тишине в секунду, в мгновение, просто в долю мига отрубят голову. Спокойно и быстро. А потом снова уставятся в телевизор.
Так что терпи. Подыхай в этом отравленном воздухе и молчи. Главное — молчи, если сдохнуть не хочешь.
Там он ударил не только Руслана. И валялся у его ног не только он. Я не знаю, действительно не знаю почему, он там на меня даже не посмотрел. Но я твердо понимало только одно, там он бил не только его. Наверное, потому и не смотрел. Чтобы не… чтобы не только Руслан там лежал.
Он давно знает кто он. И все, сидящие за этим столом, тоже это знают. Даже я, которая знакома с ним так мало. Мне, как и всем, при первой встрече, сказали об этом первобытные инстинкты.