Экспроприатор
Шрифт:
— Я же девушка, Владислав Игоревич, у меня всегда много мыслей на уме, одни перебиваются другими, формируя множество противоречивых мотивов и так далее…
А в мозгу билась паническая мысль — пожалуйста, поверь, что я дура! Умная, но дура! Типа вроде шарю, по пиздец тупая! Ну, пожалуйста, мать твою!
Долгий испытывающий взгляд мне в глаза. Я чувствовала, как холодеют мои ладони, но продолжала мило улыбаться, думая, что у меня вот-вот сведет челюсть от напряжения.
— М-м. Все же меркантильная сука. Жаль. Был бы второй вариант, я бы сам с охотой упал
— Зачем? — не поняла я.
— Зачем любовница нужна? — вот снова это. Снова ровный голос, но отчетливое чувство, что над тобой сейчас заржали. — У тебя же цель захомутать богатого мужика. Разумеется, брак и дети тебе со мной не светят, но в любовницы со всем полагающимся вполне подойдешь. Ты же мне искренне ответила, я тебе тоже. Что не так? От меня цацки-бары-рестораны, все как полагается, ничем не обижу. От тебя то же, что полагается от женщин твоего уровня — круглосуточно говорить мне "да", как только мне приспичит. И на все, что мне приспичит. Пойдем по классике — машину тебе надо?
— У меня есть.
— Какая?
— БМВ, эм пятая.
— Новый кузов?
— Да.
— Значит, максимум прошлого года и стоит от семи лямов. — Он смотрел на меня оценивающим взглядом, а у меня на языке так и вертелось язвительное "потянешь такую шлюху, Владислав Игоревич?" — Подарили, верно?
— Да. — Честно ответила я и мне почему-то стало очень смешно. — Тоже богатый мужик. Был.
— Разорился и ты ушла?
В принципе… можно сказать, что душевно разорился и я ушла. Так что я смело кивнула, и, не удержавшись прыснула, хотя ситуация, в общем-то была печальная — меня тут как шлюху позиционируют и общаются со мной соответственно, а я сижу радуюсь. Пиздец. Но правда смешно.
Казаков мой настрой воспринял по своему, вероятно, как довольство, что мне милостиво позволили с ним трахаться за деньги, скучающе зевнул и встал из-за стола, накидывая на плечи куртку и одновременно роясь в телефоне.
— Так, пара моментов, раз уж мы тут откровенно разговариваем. — Не поднимая на меня взгляд произнес он деловым тоном. — Работаешь в прежнем режиме, зарплату плачу. От тебя, как уже сказал, слышу только слово "да" в любое время и на все, что я тебе говорю. В сексе я по настроению, могу и жестко трахнуть, могу и лирический настрой словить со всеми вытекающими. Не люблю резкий парфюм, люблю красивое белье и никаких волос кроме как на голове. А, да, справки о состоянии здоровья привези, может без барьерный метод защиты изберем, таблетки там всякие или что у вас еще там помимо презервативов. Решу в общем.
— Владислав Игоревич. — Окликнула я, когда он уже взялся за ручку двери.
— Что? — повернул голову в профиль, скучающе глядя на кадку с фикусом.
— Я сегодня не приеду, мне же отчеты готовить. — Подавляя истерику, произнесла я и помахала листами. — Вечер посвящу этому, вы
— Тогда завтра. Заеду к десяти, есть еще одно дело. Или к одиннадцати, тут уж как выведу. В общем, заеду с утра. На всякий случай возьми сменный комплект одежды и все необходимое, скорее всего укатим. Дня на три, не больше.
Дверь за ним закрылась, а я рассмеялась. Смеялась весело так, задорно, наивно полагая, что ситуация и вправду смешная сложилась. Горькая, но такая смешная.
Какая же я наивная была в тот день, в тот час, в ту минуту.
Я думала тогда, что ад у меня начался с момента как Андрей уволил, потом изменил и отобрал все в ожидании когда на коленях приползу, и Света еще…
Нет. Я ошибалась. Ад начался именно в ту секунду, когда я сделала первую единственную ошибку — не восприняла Казакова всерьез. Больше я этого не повторяла никогда, но, тем не менее, основного положения вещей это так и не изменило — ад все же начался.
Глава 5
И снова. Явилось ясно солнце в десять утра. Сказал Тоне погулять и три дня не появляться дома и на работе. Я бы на ее месте вопросы задала, а не так, как она, покивав и не глядя на свою непосредственную и охуевшую начальницу, молча собраться и сбежать.
Казаков стоял посреди офиса, роясь в телефоне.
— Вещи взяла?
Нет.
Даже взгляда не поднял и продолжил:
— Хер с ним. Кофе налей. Через две минуты Спасский приедет. Едем на три дня за город.
Алё! Алё, Казаков! Земля тебя вызывает!
— Межекова, шевелись. Черный без сахара мне. Через полтора часа обыск, нам надо уехать до этого момента.
— Чего? — подавилась я.
— Через полтора… — ему пришла смс и он, усмехнувшись, исправился, — через час обыск. Нет, ты можешь, разумеется, остаться. Передашь от меня операм привет и потусишь с ними тут три дня. Либо со мной за город на шашлыки и свежий воздух.
— Я не сдала еще отчеты… К чему обыск у меня? — совершенно растерянно пролепетала я.
— К тому, что ты на меня работаешь, а значит подобные вопросы звучат отныне очень глупо и я накладываю на них табу. — Влад чуть прищурился отвечая на смс и недовольно искривив губы. — Ты едешь, нет? Шашлыки или допрос? — Казаков усмехнулся на мгновение отрывая взгляд от экрана и бросив его на потрясенную меня. — Межекова, я не люблю тормозов.
— Я…
А сама уже поднялась из-за стола, чувствуя непередаваемое воодушевление избежать неприятностей. И вдарить в ровное лицо Казакова с ноги.
— Кофе мне налей. Серебристый Мерседес у входа, номер три тройки. — Он уже шел к двери, так и не поднимая взгляда от экрана. — Жду десять минут.
Тупые слова о том, что он сам заявлял, что кофе не любят застряли в глотке. Обыск. Падла.
Через семь минут он, не отрывая взгляда от своего телефона, посекундно его оповещающего о входящих сообщениях, пригубил кофе и, поморщившись, выбросил его в приоткрытое окно Мерседеса, за рулем которого находился Спасский, а на заднем сидении сидела я.