Экспроприатор

Лимова Александра

— Так и думал. Ты та-а-ак непредсказуема, Межекова. — Фыркнул он, делая шаг и заставляя меня отступить. Перевел насмешливый взгляд за мою спину. — Антонина Васильевна, я уже в офисе. Где рефлекс?

Тоня пискнула и торопливо исправилась.

— Слушай… — когда дверь за ней закрылась, стараясь говорить спокойно, начала я, невольно отступая назад под его ироничным взглядом. — Слушай, давай так, я просто работаю на тебя хорошо?

Его медленный шаг и я продолжила инстинктивно отступать.

— Я буду делать все, что скажешь. — Натолкнулась бедром на угол стола и выронила пальто с сумкой.

Очень мило

улыбнулся и согласно покивал. Еще один плавный шаг. У меня пересохло в горле, сердце ускорило ритм, снова осторожно попятилась чуть правее от стола.

— Все, как будешь говорить. Не задаю вопросов, никуда не лезу. Просто молча все выполняю.

Он деланно умилился. И еще шаг. Мое уже откровенно нервозное отступление.

— Я впишу те машины, я буду вписывать все, что ты скажешь. Если что, обращусь к своему начальнику, — мое дыхание и голос сорвались, когда я поняла, все, пиздец — позади стена и отступать мне больше некуда. — Мы сделаем все в идеале, в абсолютном идеале. Влад, давай остановимся на этом. — Я уже не старалась скрыть того напряжения, которое натянуло нервы до предела. — Влад, давай остановимся. Давай.

Он сократил расстояние очень-очень медленным последним шагом. Встал почти вплотную. Взгляд мне в глаза и я торопливо посмотрела в сторону, едва сдерживаясь от того, чтобы прикусить губу.

— Полина. У меня случилась проблема. У тебя просто беда. — Голос негромкий, задумчивый, серьезный. Констатирующий факт. — Понимаешь, тут на днях передо мной стоял человек, искренне веривший, что я причиню ему очень сильную боль и сказавший это делать. Это еще херня, это встречается. А дальше, не поверишь, этот человек не просто так сказал, но и пообещал, что я об этом пожалею. А знаешь, что самое поганое? Там не было ни слова лжи. До конца пойдет, но я заплачу. Однако, руки я убрал не поэтому. Вот далеко не поэтому. Я тогда понял, чт…вот так у меня появилась проблема. А у тебя случилась беда, ибо нехер было так переть. Всю жизнь теперь расплачиваться придется. Со мной. Рядом. Постоянно. Поняла?

Меня мелко начало трясти. Я смотрела в сторону, неотрывно, не моргая, впитывая услышанное и все очень хорошо понимая. Очень хорошо. Довыебывалась. Все, баста, тушите свечи. С трудом сглотнула и перевела на него взгляд.

Его облик. Тот самый. Моя голова инстинктивно попыталась опуститься, но я в тот же миг так же инстинктивно выше дернула подбородок не успев осознать свои животные рефлексы. Все произошло само собой в долю мига. Влад едва слышно хмыкнул, внимательно глядя в мое лицо:

— Девочка-пиздец. — Его губы едва заметно улыбнулись. Слегка. Но так, что стало еще страшнее. — Признаю, тогда в коридоре слегка тебя пережал. Хотя сама виновата. Нехер было… доводить до беды. Отторжение у тебя сойдет, на это нужно время. Только у меня после некоторых событий в жизни сложился непреодолимый комплекс, что нельзя тратить это самое время на ожидание, ты уж извини за это. Так бы я рассчитал все. Но ты мне покоя не даешь. Не могу. Три дня ждал, больше не стану.

"После некоторых событий в жизни…" После тюрьмы. Там, видно, крыша у него и поехала.

— У меня есть шанс все это прекратить? — почти не надеясь на ответ, сорвано выдавила я, панически боясь его, этого совершенно спокойного человека, стоящего почти вплотную и глядящего мне в глаза.

Он кивнул, тьма в его глазах стала

непроглядной. Улыбнулся уголком губ, слегка склонился. Меня вжало в стену, но он остановился. У моего виска. И медленно выдохнул, трогая дыханием прядь, упавшую у уха.

— Как? — отчаяние в моем хриплом от напряжения голосе.

Он склонился еще ниже, не касаясь меня ничем, будто знал, что это заставит меня сорваться в абсолютную истерику. Склонился и замер, негромко сказав:

— Разочаруй меня.

Секундная пауза, его теплое дыхание и едва-едва слышный шепот в пояснение сказанному, разбивший меня абсолютным, просто полным пиздецом:

— Умоляй. На коленях.

Мне показалось, что время остановилось. Я просто не могла поверить в то, что услышала.

Что?..

Сердце билось неистово, но в момент замерло и оборвалось. Я не поняла, как схватила его за горло, схватила резко и жестко.

Он отстранился. Его дыхание участилось. Кожа болезненно бледна. В глазах клубился такой мрак, такой обжигающий и темный что это давило физически. Меня снова начало трясти, но уже совсем по другому. Пальцы свело судорогой. Прямо на его шее. Глаза в глаза. Адреналин. В воздухе. В откровенной ненависти и ярости. Он сцепил зубы. До скрежета. С трудом удерживал себя на месте. Удерживал от того, чтобы не свернуть мне голову. Это осознание вгрызалось в меня, било по разуму с такой мощью, что в ушах звенело от бурления крови. В нем. Во мне.

Я, с трудом выдохнув, разжала пальцы. Не потому, что он меня задавил морально. О, далеко не для этого. Для звучной, хлесткой яростной пощечины, где было все. Все что я чувствовала и все что он заставлял чувствовать.

Секунда и крушение мира в преисподнюю.

Глава 8

Он двинулся вперед так резко, что я вообще не успела заметить, что произошло. Не успела поймать момент, когда он правой рукой впился мне в волосы, дернув их вниз, заставляя выше вскинуть голову, а второй сжал подбородок. А в следующий момент так протаранил губы каким-то просто озверевшим поцелуем, что на осознание происходящего у меня вообще не осталось шансов.

Разрывом и пожаром внутри, пуская разряд по напряженным до предела нервам и парадоксально заставляя замереть.

Его губы жесткие, горячие, подавляющие. Множащие огненную волну, накрывающую разум. Язык скользнул и надавил, но успел прежде, чем я со стуком сомкнула зубы. Дернул еще раз за волосы. Злость вспенилась, обдала все внутри сильным ударом, рассеивая дым пожара.

Попыталась отдернуть голову, одновременно с силой упираясь в его плечи. Его движение и я зажата между стеной и ним. Отстранился.

Трясет. Обоих. Дыхание обжигающее. Смешивается.

— Пошел… отошел… на хуй… — мысли в голове разнились, сгорали от сумбура в мелко дрожащем теле. — Отошел… сказала…

— Я сказал тебе способ. Умоляй. — Его голос, низкий, срывающийся, хриплый.

— Слюни подбери!.. — в ненависти посмотрела в его глаза. На его губы. Влажные. Жесткие и горячие.

Не могла отвести взгляд. Тяжесть по венам, горячо и сильно давящая. Заставляющая замереть, когда он начал очень медленно подаваться вперед. Я как парализованная смотрела на его кривящиеся губы, едва сдерживающие оскал. Еще ближе. Дыхание смешалось. Сорванное. Обжигающее. У обоих.