Экспансия

Кутрис

— Ты обещал свободу! Где она? ГДЕ?! Или слова твои — лишь ветер?!

Старый философ даже бровью не повел. Его длинные костлявые пальцы медленно огладили седую бороду, а когда он заговорил, голос прозвучал холодно и размеренно:

— Свободу, Лкас-Йонг, не вручают на блюде. Её заслуживают. Я обещал тебе, что не погибнешь ты в темноте катакомб от когтей тварей или собственного голода. И посмотри, ты жив и здоров. Ты вновь обрёл утраченный статус Героя и благословение небес. Сослужи нам добрую службу. И наш повелитель, кому ты вручил свою душу, не

откажет в благом деянии. Он может указать путь домой. Ключ от ворот в твоих руках.

— Болтовня! Пустая, как череп старого шамана! Но, — он тяжело вздохнул, опустив могучие плечи, — коли нога уже завязла в смоле — вырваться себе дороже. Что ещё от меня нужно?

— Расскажи, что ты знаешь о боге по имени Лоргат, — Марк Туллий решительно перехватил нить разговора.

Урукхай же растерялся от вопроса. Будто не находя подходящих слов, он молчал некоторое время.

— Давным-давно… — начал он медленно, а голос его стал хриплым, словно боялся быть услышанным самим божеством, — … дикие племена с этой стороны гор поклонялись ему. Но, это было тысячи зим назад. Теперь — это имя всего лишь детская страшилка! Чтобы, непослушных юнцов в ночи пугать.

Он сделал паузу, глотнул воздух, и его следующая фраза прозвучала с леденящим отвращением:

— Бог Всепожирающего Пламени. Их верховные жрецы, — он передернул могучими плечами, словно стряхивая с себя нечисть, — они вырезали избранным сердца. Сначала левое и, пока жертва ещё дышит, следом правое. И… и пожирали их. Сырыми. Горячими. Прямо на алтаре, под вой и жар пламени гигантских костров.

Глава 3

Тактика.

Мы потратили еще добрый десяток минут, пытаясь вытянуть из Лкас-Йонга подробности об оружии его родного мира. Но, зелёномордый лишь повторял всё то, что мы и так уже слышали во время первого допроса в подземелье. Он рассказывал лишь о мечах, копьях, щитах и сумках со стрелами.

— Да мы — это всё и так знаем! — выкрикнул Марк Туллий, не выдержав. — Расскажи нам то, чего ещё не говорил.

Урукхай задумался на несколько минут, почесывая свою зеленокожую морду.

— Шаманы… — наконец протянул Лкас-Йонг с небольшим почтением в голосе, — мутят взор! Чтобы в бою мимо били. Раны затворяют. — Ну и стрелы… Стрелы всякие и камни пращников рукой отводят, — он сделал резкий широкий жест, как будто отгонял назойливую мошку.

В шатре воцарилась кратковременная, но красноречивая тишина. Марк Туллий перестал стучать пальцами. Его взгляд стал пристальным и холодным, как острие копья. Пелит приподнял седую бровь, в его глазах мелькнул интерес.

— Интересно, — проронил я с легкой усмешкой, представляя, как шаман пытается «отвести» не одну стрелу, а целый свинцовый ливень, — смогут ли их шаманы отвести пулеметную очередь?

Этот вопрос, на мой взгляд, был самым насущным. Ведь во время обороны храма Громовержца — эти стальные чудовища сослужили нам поистине бесценную службу, выкашивая ряды атакующих. И в предстоящем штурме их огневая мощь, без сомнения, станет нашим главным козырем.

Марк

Туллий мрачно хмыкнул. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он уже видел кровавую бойню у стен вражеского храма.

— Через три дня мы — это выясним на собственных шкурах. И на их, — выдавив эти слова сквозь сжатые губы, легат резко повернулся к Лкас-Йонгу, его глаза, холодные и оценивающие, впились в зеленокожего пленника, чтобы снова задать вопрос:

— Что-нибудь еще скажешь полезного? Или это всё?

Лкас-Йонг не ответил сразу. Вместо — этого его мощное тело вдруг содрогнулось, а затем он буквально рухнул на колени перед легатом. Голос его, еще недавно рычащий, стал прерывистым, на грани отчаяния:

— Я… я всё сказал, что знаю! Но, прошу, нет, умоляю! — после этих слов, сказанных слегка дрожащим голосом, он сжал свои когтистые лапы в кулаки, упираясь лбом в земляной пол шатра. — Позвольте мне больше не сидеть в той проклятой торбе! Я чувствую, чувствую, как с каждым мгновением в этой темноте моя душа увядает.

Марк Туллий лишь хмыкнул снова, коротко и безразлично, не удостоив мольбу ответом.

Тогда пленник, всё еще не поднимая голову, заговорил опять, его голос был едва слышным шепотом, полным недоумения и смутной тревоги:

— А… а почему ты спросил именно о Лоргате? Это же всего лишь древняя страшная сказка, легенда давно забытых времен?

На этот раз решил ответить Пелит:

— Ведаешь ли ты… Несомненно, ты помнишь первые часы становлением тебя героем?

Урукхай медленно, недоуменно кивнул, явно не понимая, к чему клонит жрец.

Пелит наклонился ниже, его проницательные глаза впились в желтые зрачки Лкас-Йонга, будто пронзая покрывало невежества урукхая:

— Так вот, — жрец пристально посмотрел зеленокожему в глаза, — с приходом Системы в твоем мире возродился во плоти — этот бог Всепожирающего Пламени, и теперь вся твоя родина под его покровительством, как Гея под дланью Зевса.

Лкас-Йонг замер. Его дыхание прервалось. Широко раскрытые глаза уставились в пустоту, полные невыразимого ужаса и полного краха всего, что он знал о своем мире. Древняя сказка — пугалка для детей, неожиданно ожила…

Жрец медленно обернулся к Марку Туллию.

— Коли наш м-м-м… давний знакомец ныне, подобно всем нам, принес клятву и присягнул на верность Громовержцу, — Пелит выдержал паузу, давая легату вникнуть в смысл, — то было бы весьма негоже лишать его возможности пролить во славу нового покровителя кровь.

Марк Туллий громко и несколько едко рассмеялся:

— Ну что же, зеленомордый! Похоже, сегодня тебе крупно повезло!

Легат вскинул голову, и его голос, усиленный властью и яростью, прорвался сквозь наружу, словно боевой рог:

— ДЕКАН!КО МНЕ!!!

Полог едва успел откинуться, как внутри уже стоял на вытяжку десятник:

— Слушаю, господин легат! — отчеканил он, ударив кулаком в грудь.

Марк Туллий кивнул в сторону Лкас-Йонга, который медленно поднимался с колен. Лицо урукхая все еще было искажено смесью остаточного ужаса и новой непонятной надежды.