Экс-баловень судьбы
Шрифт:
— А вы что?
— Да ну ее, эту историю, на занятиях надоедает.
Так и не добилась я ничего более конкретного по интересующему меня вопросу двусмысленного поведения студентов. Неужели придется мне на девочку давить? Но, раз я не имею никаких данных, хотя бы косвенно указывающих, в каком направлении должно осуществляться такое давление, предпринимать эту крайнюю меру пока не стоит. Не имея фактов, я могу впасть в ошибку и сделать акцент не на том, на чем следует, и тогда пугливая Зина либо просто соврет мне, чтобы отвязаться, либо перепугается окончательно и совсем откажется разговаривать.
Девочки давно уже
Зная по опыту, что в таких случаях нужно просто ждать, пока мозг не обработает сигнал и сам не выдаст уже готовый результат, я заставила себя не думать о дне рождения. Полностью переключилась на поиск дополнительных способов получения информации о взаимоотношениях профессора Разумова и юных исследователей истории.
Еще раз поговорить с деканатскими? Вряд ли они посвящены в такие тонкости, да у них и своих интриг хватает. Друзья Влада? Они все — участники факультатива, с ними я уже разговаривала. Как раз разговор с друзьями и заставляет меня искать дополнительную информацию. Девушка? А и правда — есть ли у Влада девушка? Это надо выяснить!
Обдумывая, под каким предлогом и у кого именно мне удобнее всего будет выведать столь интимную информацию, я снова спустилась в вестибюль: посмотреть в расписании, где сейчас занимается группа, в которой числится Влад Незнамов. Разумеется, меня постигло очередное разочарование. Оказалось, что у группы 3705 сегодня только две пары и что в начале большой перемены, когда я так удачно пряталась от них в оконной нише, никого из этой группы уже не было в институте. Правильно — ведь теперь им не с кем оставаться для дополнительных факультативных занятий.
Я начинала раздражаться. Это было очень непрофессионально, но, раз от раза сталкиваясь с тем, что мои усилия не приносят никаких реальных результатов и я ни на шаг не продвинулась в сторону действительного убийцы (точнее, убийц) профессора, я начинала ощущать весьма негативные эмоции. А они, как известно, отнюдь не способствуют успешному расследованию запутанных дел.
Поэтому я решила плюнуть на не очень удавшуюся сегодня поездку в Покровск и оставшееся время дня, так неожиданно оказавшегося выходным, посвятить борьбе с негативными эмоциями.
Для того чтобы обеспечить себе твердую и бесповоротную победу в этом бою, я выбрала самый надежный способ — вкусно поесть. Переехав мост, отделяющий Покровск от Тарасова, я завернула в один из центральных супермаркетов, где были бессовестно высокие цены, но зато довольно широкий и местами даже изысканный ассортимент.
Решив начать с вин (ведь приличный ужин немыслим без хорошего вина), я в раздумье остановилась перед витриной, уставленной всевозможными сосудами самых разных форм и размеров, сиявших золотыми этикетками.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — видя, что я задержалась у витрины, обратился ко мне кто-то из продавцов.
— Нет, спасибо, — машинально ответила я, вдруг замерев от гениальной догадки, а точнее, воспоминания, которое озарило меня, едва только продавец
Конечно, это был он!
Вот я впервые еду в Покровск… Морг… место преступления… И вот я, проникнув в недра городской свалки, выковыриваю из груды мусора палку с гвоздем. И этот вежливый вопрос: «Помочь?» И после — другой: «Скучаете?» Конечно, это был тот же самый, немного ироничный, но не злой голос! Вот, оказывается, кто подошел ко мне вчера, когда я сидела на лавочке в своей «эксклюзивной» экипировке, поджидая Сергея Жигалина! Но неужели он узнал меня? Глупый вопрос! Конечно, узнал, иначе не подошел бы. И почему это, чуть только у меня появляется шанс познакомиться с приятным мужчиной, я обязательно оказываюсь либо по уши в… городской свалке, либо в «эксклюзивной» курточке?
Однако какую зрительную память надо иметь! Уже одно то, с каким интересом и вниманием он разглядывал меня в моем «выходном костюме», показывает, что узнал. И кажется, чуть было не спросил: «А как еще ты умеешь?» Если следовать логике вещей, в следующий раз мы должны встретиться, когда я буду сидеть где-нибудь на паперти, прося милостыню. Кто знает, может быть, найдется какой-нибудь новый подозреваемый, который будет отличаться повышенной религиозностью, и мне придется следить за ним, переодевшись в пьяненькую старушку, прикорнувшую возле церковной ограды рядом с коробкой для подаяний? И тогда, конечно, вновь мимо меня будет проходить таинственный незнакомец — и снова узнает меня. А мне придется застрелиться от мысли, что мужчина, с которым я должна была бы встретиться где-нибудь на балу, облаченная в вечернее платье, все время видит меня в самых невыгодных ракурсах.
Размышляя об этом, я все еще стояла возле витрины с алкогольной продукцией, когда до слуха моего донесся голос моей давней приятельницы, Ленки, преподававшей в школе французский.
— Привет, подруга! Затариваешься? — спросила я, подходя к ней.
— Ой, Татьяна, представляешь, хотела купить ананас… а корзинку, пока выбирала, к краешку прилавка прислонила, а там же все горами лежало, покупки и посыпались… так неудобно…
— Да ладно, не напрягайся. А на кой черт тебе ананасы?
— Ты знаешь, это очень полезно, сейчас все едят ананасы. Есть даже такая специальная ананасная диета от ожирения…
Надо сказать, что Ленку нельзя было назвать не только полной, но даже упитанной. А с того времени, как я ее видела в последний раз, она, на мой взгляд, еще больше похудела. Поэтому я постаралась уничтожить в зародыше безумную идею о каких бы то ни было диетах, которая неизвестно откуда появилась в голове моей подруги. Я поставила ей на вид размеры ее заработной платы и заявила, что человек, живущий на такую сумму, самим положением вещей обречен на соблюдение пожизненной диеты и никаких дополнительных усилий для этого прилагать не требуется.
— Посмотри на себя, — сказала я ей. — Кожа да кости! В каком месте ты обнаружила ожирение?!
— Ну как же, Танечка! На животе, и вот здесь еще… — неуверенно говорила Лена, изо всех сил пытаясь нащупать на своем совершенно плоском животе жировую складку. — И потом, это сейчас очень модно, — продолжала она после того, как все ее попытки ни к чему не привели.
— Выбрось из головы, — коротко резюмировала я. — Расскажи лучше, как у тебя дела?
— Ничего. В этом году дали классное руководство, прибавилось работы.