Экс-баловень судьбы
Шрифт:
Предупредив меня, что приготовление кофе займет некоторое время, Надежда Сергеевна удалилась на кухню, сказав, что я могу чувствовать себя как дома, и предложив мне для просмотра несколько журналов.
Однако журналы интересовали меня гораздо меньше, чем старинное бюро, стоявшее в уголке и таившее в себе самые разнообразные ящики и ящички, вызывавшие у меня зудящее любопытство. Едва только хозяйка вышла из комнаты, я с видом шкодливой кошки прокралась в интересующий меня угол и, как ночные воры ощупывают неподвижно лежащего пьяницу, начала обыскивать бюро.
Мне попадались какие-то записки, чеки,
Только одна квитанция привлекла мое внимание. Это был счет по оплате услуг типографии на очень крупную сумму. После мелких счетов за квартиру и телефон… я даже еще раз внимательно рассмотрела число — нет ли там в середине запятой, которую я второпях пропустила? Но запятой не было, и число сияло, записанное в нужной графе, во всей своей полноте и завершенности. Дата на квитанции свидетельствовала о том, что счет был оплачен еще при жизни профессора, а тип документа говорил о том, что оплатили наличными.
Факт существования квитанции еще не доказывает, что упомянутые наличные были собственными средствами профессора Разумова, но уж больно сумма хороша! Надо будет в эту типографию заглянуть.
Я сложила квитанцию и засунула ее в карман. Конечно, мои действия можно было квалифицировать как воровство, но, убежденная, что действую в интересах истины, я отпустила себе этот грех.
Тем временем из кухни стал доноситься чудесный запах, который доказывал, что Надежда Сергеевна готовит кофе почти так же хорошо, как и я.
— Вот и кофе, — сказала она, появившись в комнате с небольшим подносом, на котором располагались маленькие чашки и кофейник.
«Не хватает еще, чтобы это оказался какой-нибудь севрский фарфор», — подумала я, с большим интересом разглядывая сервиз, действительно очень тонкий и изящный.
— Танечка, кроме того, что я уже сообщила, я мало что смогу сказать вам, — говорила Надежда Сергеевна, продолжая монолог, начало которого я пропустила мимо ушей, пока разглядывала антикварные редкости, заполнявшие квартиру.
Мы сидели в креслах возле небольшого столика и, попивая напиток, действительно мастерски приготовленный, беседовали об особенностях взаимоотношений студентов и преподавателей.
— А вообще… например, Влад — как бы вы его охарактеризовали?
— О, это очень впечатлительный мальчик! Все эмоции — очень бурные, всегда ярко выраженные… причем частенько он мог от бурной восторженности тут же перейти к такому же бурному негодованию.
— А с Анатолием Федотовичем у него не возникало недоразумений из-за этого?
— Ну что вы! Какие недоразумения! Ведь Влад совсем еще мальчик, Анатолий Федотович прекрасно понимал это, — в голосе Надежды Сергеевны прозвучало самое искреннее удивление моим странным вопросом, и не было никакого намека на то, что она старается покрыть какие-либо конфликты, возникавшие между профессором и его учеником.
— Напротив, он всегда стремился внушить Владу, что не нужно так откровенно проявлять свои эмоции, пытался подействовать… воспитательными мерами, — продолжала она. — Но не напрямую, а намеками, примерами… Анатолий Федотович был очень деликатным человеком.
Моя собеседница
— А вы не знаете, у Влада есть девушка? Может быть, он дружил с кем-то или кто-то ему нравился?
— Насколько мне известно, нет. И думаю, всему виной именно его эмоциональность. Такие люди обычно не хотят довольствоваться просто равными себе, со всеми их достоинствами и недостатками. Они ищут идеал и хотят, чтобы их возлюбленный или возлюбленная непременно были воплощением всех мыслимых и немыслимых достоинств. — Надежда Сергеевна вздохнула. — Думаю, если бы у Влада была девушка, это могло бы очень помочь ему… во всем.
Девушка сорвалась. Значит, узнавать о возможных причинах испуга Зины и двусмысленного поведения студентов мне придется либо сейчас, у Надежды Сергеевны, либо, как бы ни претило мне использовать жесткие методы по отношению к ребенку, у самой Зины. Но сначала нужно попытать счастья здесь.
— А вы не припомните, когда Влад в последний раз был у вас, он… кстати, а когда он в последний раз был здесь?
— В последний раз? Может быть, за неделю или за полторы, до того как… все это случилось.
— Вы не заметили: в то свое посещение он не выказывал чего-то необычного в своем поведении? Не было ли каких-то поступков, нехарактерных для него?
— Кажется, нет… А почему вы спрашиваете?
Черт! Кажется, я прорвалась. Я поспешно дала задний ход, без остановки выбалтывая все, что приходило на язык, лишь бы только в голове у моей собеседницы не задержались ненужные подозрения, которые, кажется, возникли у нее из-за моего слишком прямого вопроса.
— Видите ли, Влад имел возможность контактировать с профессором и в рабочее время, в отличие от вас. Может быть, он стал свидетелем какого-то случая или происшествия, на первый взгляд незначительного, которое чем-то обратило на себя его внимание, и он в разговоре упомянул об этом… Иногда даже самая незначительная мелочь подсказывает очень ценные идеи.
— Да нет… В ту нашу встречу не случилось ничего особенного. Влад, как обычно, около часа занимался в кабинете с Анатолием Федотовичем, потом мы все вместе пили чай, затем он ушел.
— А за чаем… все было как обычно? Никто не рассказывал о каких-то странных происшествиях?
— Нет… Мы поговорили об учебе Влада, Анатолий Федотович пожурил его за лень, но, как и всегда, скорее в шутку. Потом Влад поблагодарил за чай и пошел домой…
«Смотри-ка ты, прямо святое семейство! Впрочем, это понятно: у Разумовых не было своих детей, вот они и привечали Влада… Но мотив, мотив! Как хотите, а мотива нет. Надежда Сергеевна, совершенно очевидно, не лукавит, и нарисованная ею идиллия если и не есть сама истина, то довольно близка к ней. Если бы и случился в отношениях профессора и ученика какой-нибудь негатив, она наверняка бы заметила это и не стала бы скрывать от меня. Просто не смогла бы. Такие дамочки по природе своей не способны правдиво врать, их обязательно глаза подведут. В связи с этим моя версия о причастности к убийству мужа моей клиентки звучит не так уж убедительно. Но для полной уверенности нужно проверить и ее. Итак, свойственно ли вам чувство ревности, уважаемая Надежда Сергеевна?» Я перешла к новой группе вопросов.