Экс-баловень судьбы

Серова Марина Сергеевна

— А нельзя ли мне получить одну, для образца?

— Да, конечно, хоть все забирайте, мы только рады будем. Лидочка, — позвал он, нажав кнопку на аппарате, стоящем на столе.

В кабинете возникла Лидочка.

— Принеси, пожалуйста, образец вот по этому заказу.

Лидочка взяла квитанцию и испарилась.

— А почему вы не можете доставить заказ самостоятельно? Ведь работа оплачена. И транспорт у вас наверняка имеется. Или вам неизвестен адрес получателя?

— И адрес известен, и транспорт имеется. Только, во избежание всяких недоразумений, для получения заказа необходимо предъявить квитанцию.

А поскольку квитанцию нам никто не предъявил, то и заказ доставлять мы не имели права.

В кабинете снова появилась Лидочка, держа в руках какую-то разноцветную тонкую книжицу.

— Спасибо, Лидочка, передайте это, пожалуйста, нашей гостье.

Я взяла брошюру и в самом верху ее прочитала написанную достаточно заметными буквами фразу: «Общество Сторожевой Башни».

Опа!

В голове моей в эту секунду поднялась такая круговерть, что на какое-то время я даже утратила чувство реальности. Профессор Разумов самолично заказывает иеговистские брошюры… студенты проводят исследования о первых христианах… ах ты, черт вас всех дери!

Но мне удалось собрать волю в кулак и вернуться к происходящему. Адрес!

— Так вы говорите, адрес получателя вам известен?

— Да.

— Нельзя ли и мне его узнать?

— Пожалуйста. Лидочка!

Снова появилась незаменимая Лидочка, и минуты через три мне пришлось опять собирать воедино все свое самообладание, чтобы не подпрыгнуть на стуле.

— Улица Маркина, дом 128.

Все разрозненные данные, все мои смутные подозрения начинали выстраиваться во взаимосвязанный логический ряд. Но для того чтобы создать действительно обоснованную логическую схему, мне требовались кофе, сигарета и полное сосредоточение. Я наспех попрощалась с директором типографии и поехала домой.

Всеми своими фибрами, всем существом прирожденной ищейки я чувствовала, что это — оно! Та самая ниточка, которая ведет к разгадке. И хотя я даже приблизительно не могла бы себе представить сейчас, в чем именно заключается эта разгадка, но уверенность, что я на верном пути, вселяла в меня такой бурлящий оптимизм, что окружающие предметы плясали перед глазами и, признаюсь, машину я вела в этот раз отвратительно.

Приехав домой, я первым делом поставила варить кофе и проверила наличие сигарет. Результаты проверки меня вполне удовлетворили — моих запасов хватило бы, чтобы убить с помощью никотина целый табун лошадей.

Когда кофе был готов, я устроилась на диване, разложив на журнальном столике (не из карельской березы) сигареты и поставив чашку и пепельницу. Теперь все было готово к тому, чтобы начать «думать мысли».

Нет никакого сомнения в том, что профессор Разумов имел отношение к секте «Свидетели Иеговы». И, судя по тому, что он имел право распоряжаться суммами (вроде той, которая была обозначена в квитанции), — отношение довольно близкое. Проясняется также и еще один вопрос: имело ли исследование студентов о первых христианах какое-либо отношение к иеговистам? Очевидно, что имело. Учитывая деятельность их наставника, отношение было именно положительным.

Можно предположить, что профессор параллельно с обучением вербовал для секты новых адептов в студенческой среде. Оно и понятно: ведь дети гораздо более внушаемы, чем взрослые, им намного легче задурить

голову. Мне явственно вспомнилось негодование моей подруги Лены. Да, бельишко-то у профессора грязноватое!

Теперь — адрес. В загородном доме по адресу Маркина, 128, я видела только Зильберг. Возможно, и профессор там не однажды бывал. При жизни. А это говорит о том, что и загадочная Вера Иосифовна имеет к упомянутой секте самое непосредственное отношение! Возможно, именно этим объясняются внерабочие контакты Разумова и Зильберг, а вовсе не любовной историей, которую так лелеет в душе гостеприимная секретарша Степанида Михайловна.

Что же получается? Зильберг и Разумов, пользуясь своим служебным положением, «затягивали в сети» своих доверчивых учеников, обеспечивая тем самым все новых и новых членов, а вместе с этим, несомненно, и доход секте «Свидетели Иеговы».

Тут я вспомнила о загадочных списках из последнего, запертого ящика Зильберг. Сейчас я была совершенно уверена: это списки тех, кого им удалось привлечь в секту.

Я включила компьютер и еще раз просмотрела отснятые мной в кабинете Зильберг материалы. Теперь все очень хорошо раскладывалось по полочкам. Плюсы и минусы — это те, кто «повелся» и кто «не повелся» на предложение вступить в секту. Числа — несомненно, суммы взносов. Возможно, вступительных. Разные загадочные слова вроде «буклет» и прочие — рабочие пометки: кому, например, раздавалась литература.

Ну и дела! Вот и получай себе высшее образование. С «приложением»!

Открывшаяся мне картина была весьма неприятного свойства. Все-таки когда по улицам бродят улыбающиеся тетеньки и предлагают вам разные «интересные» брошюрки религиозного содержания — это одно. Но когда вербовкой занимаются люди, изначально призванные обучать и воспитывать, формировать личность, люди, к которым дети уже по самому их положению наставников склонны прислушиваться, — это совсем другое! Снова я натыкаюсь на перевертыш в этом деле, снова сталкиваюсь с противоположностью, и на этот раз, пожалуй, с самой отвратительной.

Однако не время предаваться эмоциям. Хотя я была совершенно уверена в правильности сделанных мною выводов, но юридически мои позиции пока что очень шаткие. Единственная неопровержимая улика — это квитанция. Но и она доказывает только то, что профессор Разумов заказывал в типографии брошюры, агитирующие граждан вступать в секту «Свидетели Иеговы». Точнее, в общество «Сторожевая Башня». Сие не доказывает даже того, что сам профессор в этом обществе состоял.

Списки Зильберг тоже не содержат никаких конкретных указаний. Если заявиться к ней сейчас, она легко может придать своим «плюсам» и «минусам» какую угодно трактовку. Да еще меня же и привлечет за незаконное проникновение в ее кабинет.

Здесь нужно начинать с другого конца. Прежде всего — поподробнее узнать о деятельности этой секты на территории нашей области. Кто верховодит, кто шестерит, где встречаются, и все такое прочее. Ах мой ненаглядный подполковник! Не иначе, как снова придется вам поработать сверхурочно.

Я набрала нужный номер и услышала до боли знакомое:

— Алло?

— Владимир Сергеевич? Все трудитесь?

— Здравствуй, Танюша. Как дела?

— Да какие дела — слезы одни! Представляешь, до сих пор все над тем покровским делом сижу.