Эхо древних рун
Шрифт:
— Кто схватил? Что ты такое говоришь?!
— Хозяйка и эта старая карга. Отвели его в рощу. Сказали… сказали, что его нужно принести в жертву!
— Что? Но я думала… — Кери сжала кулаки. — Подожди здесь и не спускай глаз с Йорун. Я позову ярла.
Она побежала обратно в дом, скользя и спотыкаясь на снегу и льду, ворвалась внутрь и помчалась вдоль козел как сумасшедшая, пока не остановилась перед ним.
— Хокр, ты должен идти. Сейчас же! В рощу. Мужа Эйры приносят в жертву. Нельзя терять времени!
Все остальные замолкли, и ее
Хокр хоть и был большим, но двигался быстро, и его длинным ногам ничего не стоило в несколько минут преодолеть расстояние до священной рощи.
— Стой! Остановись, говорю тебе! Я запрещаю, ты слышишь?
Задолго до того, как сама добралась до рощи, Кери услышала и его голос, превратившийся в грозный рев, и поднявшийся в результате шум.
Когда она наконец добежала, боясь, что легкие вот-вот разорвутся от напряжения, перед ней открылось ужаснувшее ее зрелище. Любимый конь Хокра лежал на земле, его кровь пульсировала на снегу, а Токи, муж Эйры, стоял голый в лунном свете, с синей от холода кожей и связанными руками. Веревку, которой был связан Токи, держала Рагнхильд, а Дагмар, пожилая служанка, которая, по-видимому, нянчила ее в детстве, старалась надеть петлю на шею мужчины.
Рядом с трупом коня на коленях стояла Гудрун, держа наготове сосуд, чтобы влить в него остатки крови животного. Она бросила на Хокра острый неприязненный взгляд через плечо, но не прекратила своего занятия и не перестала бормотать себе под нос.
— Рагнхильд, что все это означает? Разве я не запретил тебе приносить в жертву моих лошадей или рабов? — Голос Хокра был низким и угрожающим и холоднее, чем сугробы окрест. Он подошел и, сорвав плащ с жениных плеч, накрыл им Токи, прежде чем перерезать ножом веревки, связывавшие руки мужчины.
— Сними это с него, — приказал он Дагмар, указывая на петлю, но она стояла как столб, поэтому он оттолкнул ее и снял петлю сам. — Ты можешь идти, Токи? — Мужчина кивнул. — Ульв, пожалуйста, отведи его обратно в дом и согрей. Горячей водой, шкурами, всем, чем можно.
— Будет сделано. — Ульв, поддерживая, повел мужчину прочь.
Рагнхильд обхватила себя руками, дрожа без плаща, но ее подбородок был вздернут, и она вызывающе и надменно глядела на мужа.
— Я сделала то, что должна была сделать, потому что, как обычно, ты слишком мягок.
— Мягок, ах вот как? Ну, мы это еще увидим. Идем со мной. — Он взял ее за предплечье и потащил в холл.
Оставшимся он сказал:
— Убедитесь, что лошадь действительно мертва и не страдает напрасно. Затем отнесите ее к амбарам.
Кери
— Что до тебя, Гудрун, утром я заплачу тебе полагающееся, а потом, надеюсь, твой путь будет лежать к другим поселениям, — добавил Хокр, обращаясь к старухе.
Медленно поднявшись с колен, Гудрун царственно выпрямилась, и ее страшные глаза сузились.
— J'a, я была уверена, что здесь мне окажут более радушный прием. Ты еще пожалеешь об этой ночи, попомни мои слова.
Кери снова содрогнулась. Сказанное звучало зловеще, и она боялась за Хокра, но он уже пошел назад к дому и, казалось, не слышал. Возможно, это было к лучшему.
— Ты намеренно бросила мне вызов на глазах у всех. Ты убила моего любимого коня против моей воли и собиралась пожертвовать ценным рабом. Токи — ученик кузнеца, незаменимый рабочий. Во имя Одина, о чем ты думала?
— Я же говорила тебе, это было необходимо. Почему ты этого не видишь? — Рагнхильд сидела на краю их кровати, выпрямив спину, в то время как Хокр расхаживал перед ней. Ее рот был сжат, подбородок по-прежнему вызывающе выпячен. — Если ты не пожертвуешь тем, что тебе дорого, к чему богам тебя слушать? Это не жертва, если не расстаешься с тем, что тебе драгоценно. И вообще, кого волнует лошадь? Это такое же животное, как и все остальные.
— Но это не послужило бы никакой цели. Почему ты не можешь смириться с этим? У нас никогда больше не будет детей, Рагнхильд, посмотри правде в глаза!
Она встала, сжав кулаки и сверкнув синими глазами.
— Ты не знаешь этого наверняка. Неужели ты совсем не веришь в богов? Кто сдается, не испробовав всего?
— Тот, кто не обманывает себя, что есть надежда, когда ее нет. — Хокр гневно посмотрел на нее. — А теперь, чтобы показать всем, что я не такой мягкий, как ты думаешь, мне придется наказать тебя за неподчинение моим приказам. Я должен был сделать это, когда ты отняла кольцо у нашей заложницы, но я думал, что ты усвоила урок, дав клятву. У меня не может быть жены, которая намеренно действует против моей воли, делая что-то за моей спиной. Ты отдашь мне ключи, которые носишь, — в знак, что ты больше не хозяйка. Пусть они побудут у Тайры, пока я снова не смогу доверять тебе.
Рагнхильд приблизилась к нему, с ненавистью в темно-синих глазах, ставших почти черными от гнева и разочарования.
— Я не потерплю такого унижения. Носить ключи от этого места — мое право.
— Право, которого ты лишилась, действуя вопреки моим желаниям. Ты хочешь, чтобы я был сильным, но ты противодействуешь и вредишь мне на каждом шагу. Я не могу позволить, чтобы это продолжалось.
— Пусть тролли исполняют твои желания! Я предпочту уйти, чем терпеть такое обращение. К завтрашнему дню у тебя больше не будет жены.