Эхо древних рун
Шрифт:
Внезапно он открыл глаза. Было так, как будто кто-то дал ему подзатыльник, и он, моргнув, словно спросонья, поглядел на Мию. Ее глаза, необычайно чистого серого цвета в ярком солнечном свете, были огромными.
— Ты… ты видел его? — спросила она.
Он почувствовал, как ее рука дрожит в его руке, и сжал ее пальцы.
— Рунический камень? Да.
— Черт возьми. — Убрав руку, Мия провела пальцами по своим непослушным волосам. — Что происходит? Честно говоря, я немного напугана. Как будто нас преследуют призраки. Я имею в виду, что даже не знаю, почему предложила
— Как будто кто-то вложил ее туда? Понимаю. — Хокон кивнул. — Но если здесь действительно есть духи, то они помогают нам, так что не думаю, что нам нужно бояться. — Он указал на берег. — Вот что мы должны делать: копать там, внизу. Томас ведь обнаружил огромную аномалию под этим маленьким травянистым холмом? Давай посмотрим, не камень ли это.
— Хорошо, но если это так, я могу просто окончательно слететь с катушек — предупреждаю.
Хокон рассмеялся:
— Я с радостью буду навещать тебя в сумасшедшем доме ради того, чтобы найти неизвестный доселе рунический камень.
Такое было бы просто невероятно.
ГЛАВА 24
Вёлва Гудрун — знахарка или вещунья — прибыла в середине января, как раз перед блотом, праздником середины зимы, или Йолем, как его еще называли. Эйсе рассказала Кери, что в это время года обычно устраивают пир с жертвоприношениями богам в священной роще в лесу недалеко от усадьбы. Норвежцы оставляют в роще угощение для своих предков, а также для умиротворения волшебных существ, которых Эйсе называла подземным народцем или гномами. Кери перекрестилась при мысли о таких странных обычаях, отчего пожилая женщина улыбнулась.
— Возможно, однажды тебе придется обратиться к ним за помощью, поэтому на твоем месте я бы кое-что добавила, — посоветовала она.
Кери неохотно положила овсяную лепешку на одну из тарелок — наверное, не помешало бы перестраховаться, даже если это шло вразрез с ее собственными убеждениями. И кто-то — будь то ее собственный Бог или их боги — приглядывал за ней в тот раз, когда ее палец был сломан, потому что он отлично зажил и снова стал нормальным.
Она предполагала, что Гудрун прибыла, чтобы провести церемонию в роще, но так как Кери не хотела иметь ничего общего с языческими ритуалами, она старалась держаться подальше от женщины. Старая и сгорбленная, Гудрун, однако, обладала проворством, которое противоречило ее возрасту, и удивительно острым взглядом, от которого, казалось, никто и ничто не могло укрыться.
Ее глаза были водянисто-голубыми, заметно темневшими, когда она смотрела на тебя, и Кери это смущало. Как будто эти очи могли заглянуть ей прямо в душу и раскрыть ее сокровенные тайны, а затем призвать к ответу за греховные мысли. Вздрогнув, она снова украдкой перекрестилась.
Хокр рыбачил на льду со своими людьми, когда Гудрун, шаркая ногами, поднялась на холм; она пришла пешком и одна, поэтому, вероятно, он не заметил новоприбывшую до вечерней трапезы. Со своего обычного места на расстоянии руки от него
— Что она здесь делает? — сердитым шепотом спросил он жену, что, по-видимому, означало, что не он приглашал Гудрун.
Они с Рагнхильд оставили препирательства за столом и в основном игнорировали друг друга после происшествия с кольцом, поэтому Кери была удивлена, услышав, что они разговаривают.
— О, она была рядом с моим отцом, когда он скончался осенью, и я долго говорила с ней о… ну, о нашем положении. Я попросила ее прийти сюда, если она будет свободна, чтобы помочь с зимним блотом.
— Нам не нужна помощь. Старая Тайра всегда справлялась отлично.
— Ах, в том-то и дело, что она становится слишком старой. Она едва ходит, особенно в холод, и ее память угасает. Нам нужен кто-то, кто действительно может призвать богов на помощь от нашего имени. Я думаю, что они больше не слышат Тайру, а я так долго ждала другого ребенка.
— И с памятью Тайры, и с ее голосом все в порядке, — запротестовал Хокр, — и, в отличие от нее, Гудрун нужно будет заплатить за услуги. Очень дорого.
Но Рагнхильд продолжала, как будто не слыша:
— Гудрун посоветовала нам принести в жертву по одному животному каждого вида, непременно лошадь и свинью, а кроме того, добавить раба мужского пола, чтобы убедиться, что боги действительно обратят на нашу мольбу внимание. Мы плохо старались последние несколько лет — неудивительно, что я больше не зачала.
В голосе Хокра, когда он ответил, была странная смесь боли и терпения.
— Рагнхильд, ты не хуже меня знаешь, что это как-то связано с рождением Йорун. Тайра так сказала и…
— Прошло пять лет. Более чем достаточно времени, чтобы мое тело исцелилось. — Голос Рагнхильд был язвительным, с оттенком отчаяния, и Кери не могла не сочувствовать женщине.
Тоска хозяйки по другому ребенку очевидно граничила с одержимостью. Быть бесплодной — ужасный удар для любой женщины, и тем более для жены ярла, которому наследники необходимы. Особенно для этой, если она намеревается принести в жертву драгоценных животных и… раба? Милостивый Боже, нет, этого не может быть!
— У меня каждая лошадь на счету. — Тон Хокра был резким. — И мы, конечно, не приносим в жертву людей, рабов или нет — неважно. Они нужны нам, чтобы обрабатывать землю.
Краем глаза Кери увидела, как Рагнхильд повернулась к мужу с умоляющим взглядом.
— Хокр, пожалуйста, может быть, это единственный выход! Мы должны попытаться, разве ты не видишь? Если бы мы только могли заставить богов прислушаться…
— Нет. — Хокр положил свою руку поверх руки Рагнхильд. — Мне очень жаль, но я не верю, что это поможет. Боги уже приняли свое решение, иначе ты зачала бы раньше. Мы должны смириться.
— Ты просто не так сильно хочешь. — Глаза Рагнхильд гневно сверкнули, и она убрала руку. — Ты действительно собираешься довольствоваться одной дочерью, которую заколдовали тролли? Дурочкой? Или ты планируешь завести детей с кем-то еще, кроме меня?