Эффект Этоса

Модезитт Лиланд Экстон

— Я собираюсь запускать почтовую торпеду в Депо Космофлота. С докладом о нашей встрече у входа в систему. Просто хотел вас известить.

— Да, сэр. Я помечу в вахтенном журнале.

Ван щелкнул рукоятью и наблюдал за торпедой по корабельному видео, пока та не скакнула в гиперпространство, дабы вынырнуть из него близ поста Слайго. Только тогда он растянулся на узкой койке, надеясь, что сможет поспать, прежде чем настанет его черед сменить лейтенанта Моран в пилотском

кресле. До Готланда им оставалось еще восемнадцать часов. К тому времени почтовая торпеда уже доберется до флотского депо, и маршал со своим советом примутся судить да рядить, что делать с «Фергусом» и его командиром.

Глава 4

В темноте сырого кокпита Ван продолжал изучать бесстрастные сообщения детекторов, ожидая и наблюдая. Лейтенант на сиденье рядом с ним хранила молчание. Узкий пучок света, жалкое подобие луча поискового лазера, скользнул по дисплею с виртуальной моделью к Вану и его кораблю.

— Вероятно обнаружение. Вероятно обнаружение.

— Знаю, — пробубнил Ван себе под нос. — Для них важно то, что мы существуем, а не то, что мы здесь.

— Вероятность обнаружения единица.

Ван и ухом не повел. Щиты были убраны. Прикидываться инертной массой, вроде металлического астероида, куда безопасней, чем извещать о своем присутствии энергетическим полем. Преобразованное терраформирующее судно, вполне сопоставимое с тяжелым крейсером, запросто распылило бы его щиты лучами частиц и торпедами. Ван по-прежнему понятия не имел, что делает здесь мятежный «Ветачи» и почему. Но ему самому нужно было что-то делать, ибо корабль приближался к судну с переселенцами, которое находилось недалеко от «Фергуса».

— Вероятность обнаружения единица.

Ожидая на погруженном во тьму, промозглом кокпите, командир усваивал данные, пока более крупное судно плыло к нему. Затем, в миг, когда его корабль очутился между внутренним и наружным щитами нападающего, Ван запустил свои торпеды, по две, с максимальной быстротой, после чего выставил щиты и задал ускорение.

Огромная махина, грозно нависавшая над корветом во внесистемной тьме, содрогнулась, когда третья и четвертая торпеды пробили обшивку. А затем… торпеды и обломки, рассыпавшиеся везде и всюду.

Ван следил с раскрытым ртом, как шальная торпедина несется к «Регнери», и корабль с переселенцами разносит в щепы.

— НЕТ!

Выпрямившись, он вскочил на койке, едва не расшибив голову о низкое перекрытие. Сердце колотилось, все тело покрывала испарина.

Десять лет прошло, а кошмары все не отпускают. Следственная Комиссия оправдала его и даже рекомендовала представить к награде за победу над налетчиком, вероятно, ревенантским черным кораблем, но награды он не получил. Никто не желал награждать удальца с корвета, действия которого стоили жизни трем сотням превосходно подготовленных колонистов. Даже если то был досадный

несчастный случай, который не повторился бы, создайся подобное положение хоть сотню раз.

С тех пор Ван получал одно безнадежное назначение за другим. После расследования — «Гортфордж», последний корабль класса «Ниам», с экипажем сплошь из новобранцев, ибо прежних офицеров и рядовых отдали под суд за отказ стрелять по кельтирскому торговому судну с кулскими мятежниками на борту. Ознакомившись с отчетом, Ван проникся сочувствием к экипажу, так как более трех четвертей из пассажиров «Прекрасного Принца» были женщинами и детьми. Маршальский совет, несомненно, не придавал этому значения, поскольку мятежники сочувствовали Кельтиру и дестабилизировали Кул настолько, что там по-прежнему иногда разражались беспорядки.

После того, как Ван совершил два вояжа на старом «Горте», Космофлот решил списать сверхлегкий крейсер, и ему поручили командовать «Фергусом», еще одним кораблем, терзаемым проблемами. Правда, ни одна из них не дала о себе знать за те два года, в течение которых он здесь командовал.

Сидя на своей койке, липкий от пота, Ван вытерся насухо, затем опять вытянулся, надеясь, что уснет. Чуть погодя он задремал. Кошмаров не было, но снилось что-то тревожное, забывшееся при пробуждении.

Он опять выбрался на кокпит после небольшой кормежки, подкрепив силы отвратительным на вкус концентратом.

Форгайл выскользнула из командирского кресла с изяществом, всегда вызывавшим у Вана восхищение и зависть. Ее улыбка, как обычно, была иронической, но, учитывая, что эта женщина на добрые десять лет старше и обладает основательным послужным списком, который никто и никогда не оценивал по достоинству, он более чем понимал такую иронию.

— Ничего нового, командир. Ревенантцы не сдвинулись с места. Судя по ЭВ, зависли в одной точке. Арджентяне направляются вовне системы, но не по нашему коридору. И они спешат. Это выглядит как ускорение порядка двух g.

— Вы думаете, они имеют какое-то отношение к крейсеру? — Ван не спеша опустился в командирское кресло и стал проверять все экраны и сеть.

— Нет, но пари готова держать, что это либо ревяки, либо кельты. Последние еще не оставили мысли с нами посчитаться, а первые жаждут проглотить систему Скандья.

— Значит, арджики держат путь домой, чтобы вволю посплетничать? Или смываются от греха подальше?

— И то и другое, — ответила она.

Ван кивнул.

— По моим оценкам, у нас еще тридцать минут до перемены курса. Недостаточно, чтобы поспать.

— Верно, это немного.

Прошло тридцать семь минут, прежде чем «Фергус» приблизился к области ограниченных передвижений вокруг Готланда. К тому времени лейтенант Моран заняла свое место во втором кресле, ибо требовались два пилота до и после перемещения и при вступлении в зону ограничений.

— Приступайте, — приказал Ван.

— Сети и коллекторы до десяти процентов, — сообщила Моран.