Эффект Этоса
Шрифт:
— Я беру управление! — Ван врубил сирену тревоги и плеснул энергию из всех второстепенных систем в фотонные сети, двигатели и щиты, так что «Фергус» немедленно развернулся к приближающемуся кораблю, напоминающему тяжелый крейсер, источнику возмущений. Да, таких он отроду не встречал.
— Торпеды! — раздалось из Орудийного.
Ван заметил четыре на сетевых мониторах и до отказа добавил энергии щитам, ослабив при этом фотонные сети. Стандартные щиты могли отразить три снаряда. Но не четыре. И уж всяко не дряхлые щиты «Фергуса».
— Снимаю чувствительность.
Экраны и детекторы ослепли. Но и теперь
— Еще торпеды!
— Вот они!
Их было две.
Ван добавил энергии щитам, но оставил сетей и экранов достаточно, чтобы продолжать наращивать скорость и собирать водород и пыль, а не то скоро не останется горючего для двигателей, учитывая, сколько ему надо энергии.
Он опять выждал несколько миллисекунд до нового удара, прежде чем ослепить корабль, затем на долгое мгновение подал полную энергию в сети. Командир затеял опасную игру, но слабенькие экраны «Фергуса» не смогут выдержать слишком много повторных торпедных атак. Разумеется, как раз на это рассчитывает нападающий.
Суда шли не лоб в лоб, но достаточно близко к этому для целей Вана, особенно если учесть, что чужой корабль поновее. И «Фергус» продолжал ускоряться, летя вовне, его фотонные сети росли, собирая водород, пыль и все, что попадется, дабы оно стало массой для фьюзактора.
Драндулет передает какие-то сведения о себе?
Нет, сэр.
Оставалось меньше минуты. Ван наблюдал и ждал, чувствуя, что пот струится по его лбу, хотя на кокпите было холодно.
И вот, как только орудийщик объявил: «Торпеды!», Ван до отказа бросил энергию в сети, что есть силы подал вперед и хлестнул пылью и водородом по приближающемуся крейсеру. Почти одновременно он выпустил две торпеды, а затем еще две, разворачивая «Фергус» поперек пути нападающего. Затем опять отключил от питания все, что мог, и подал максимум энергии на щиты, ослепив корабль.
И-и-и-и-и!Сирена оплакала не выдержавшее перенапряжения оборудование, и «Фергус» на миг основательно качнуло. Ван холодно улыбнулся. Еще через пять сотен миллисекунд он задействовал экраны и детекторы. Они явили горячий, стремительно разрастающийся газовый шар и несколько уродливых металлических обломков.
— Связист, есть какие-то приметы, объясняющие, что это было?
— Нет, сэр. Не совпадает ни с одним профилем.
ИЭВ смахивал на расстроенный ревенантский. Щиты были близки кельтирским.
Ван открыл фотонные сети, предоставив им перестроить массу, затем развернул корабль внутрь системы, медленно и плавно, дабы вся энергия и масса остались у «Фергуса».
Так, поглядим, что там внутри. Внутри системы имелись источники ЭВ. И порядочно далеко. Они указывали на линейный крейсер, огибающий Готланд по орбите, ближайшей к большой орбитальной станции. Цвета, несомненно, давали понять, что судно ревенантское. Ненадолго возникло небольшое ЭВ. Тарский курьер. Вероятно, тот самый, что несет подробные указания от ШКО для «Фергуса». Было еще два легких крейсера, расположившихся так, чтобы можно было открыть огонь по ревенантцам, следы ЭВ свидетельствовали, что оба они скандийские.
И никаких признаков «Коллинза».
Ван вытер лоб и обернулся к Моран.
— Передаю управление вам, лейтенант. Принимайте. Поддерживайте щиты наполовину.
— Да, сэр. Принимаю управление. Поддерживать щиты наполовину.
Ван прочистил горло, затем заговорил, предназначая сообщение также для корабельной сети, ибо она была подключена.
— Всем внимание. Это командир. Мы только что отбили нападение неизвестного крейсера и вступаем в скандийскую систему. Перед самым прыжком мы получили срочный приказ изменить курс и направиться сюда, а затем двигаться к Готланду, четвертой планете, где нам надлежит получить более подробные распоряжения. Мы заменяем линейный крейсер «Коллинз». Пока я больше ничего не знаю, но мы будем вас информировать по мере возможности. Это все.
— Орудийный, как обстановка? — прорычал Ван по трансляции лейтенанту Митчеллу.
— Осталась двадцать одна торпеда, сэр.
— Спасибо, Орудийный. Инженер?
— Фьюзактор близок к предельной температуре, сэр. Щит заднего левого квадранта почти янтарный. Преобразователь правого борта работает на восьмидесяти.
— Спасибо.
— Сэр, — спросила Моран, — кто… Это были ревенантцы? Или арджентяне? И почему они за нами увязались? Непохоже, чтобы мы пытались перехватить чьи-либо еще системы.
— Не знаю, лейтенант. Никакого сходства ни с кем. Характеристики двигателей изменены. Или принадлежат системе, о которой мы слыхом не слыхали, а следы торпед настолько обычные, что они могли быть чьи угодно. И противник не потрудился сообщить нам, кто он.
— Сэр… Я слышала… то, что вы сделали…
— Но откуда я знал, как это делать? — хрипло рассмеялся Ван. — Для того-то и существуют командиры. Изучаешь свой корабль, усваиваешь, что он может, а что нет. Щитам «Фергуса» далеко до таких, как у новых крейсеров, но фотонные сети и коллекторы были в его время слишком мудреными. Это из-за низкой эффективности преобразователей в ту пору. Никто не потрудился переналадить сети, когда корабль переоборудовали десять лет назад. Поэтому здесь сохранилась команда для их вбирания.
— Я ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то выжимал их таким образом.
— Если не считать подобных случаев, вам это и не понадобится. Мы лишились двадцати процентов одного из преобразователей и почти перегрели фьюзактор. Вероятно, мне еще придется за это отвечать. Но то был единственный способ… Я, в сущности, всего-навсего использовал вещество в сетях, чтобы перегрузить их щиты. Щиты не разбирают, что к ним приближается: газ и пыль или торпеды. Главное, это общая масса. Масса возрастает при ускорении. Я разогнал массу в сетях, затем предоставил торпедам ее пробить. — Ван помолчал. — Это был бы дохлый номер, окажись против нас больше чем один или, может, два корабля. Потому что мощь аккумуляторов и резервуаров массы ставят ограничения, прежде чем удастся снова развернуть сети. Щиты же, того и гляди, полетят, пока суд да дело.