Эффект бывшего парня

Соренсен Карла

Мэтью Хокинс был великаном. Почему, как, как, черт возьми, он стал таким большим?

Мэтью мгновенно сосредоточился на мне, улыбка осветила его лицо, вокруг ярко-карих глаз появились морщинки, а по обеим сторонам идеально очерченных губ появились глубокие ямочки.

Мой желудок, который и раньше был напряженным, в одно мгновение стал невесомым, просто от силы этой улыбки. Я улыбнулась в ответ.

— Мэтью, — сказала Элли, и связь прервалась. Она протянула руку, и его улыбка стала более профессиональной.

Менее личной, но не менее выразительной. — Очень приятно познакомиться с вами. Я Элли.

Он пожал ей руку.

— Поверьте, мне это доставляет огромное удовольствие. Для меня большая честь быть здесь.

Пока его внимание было сосредоточено на ней, я сделала глубокий, успокаивающий вдох и представила себе девушку, которая могла пройти через раздевалку, полную обнаженных спортсменов, и предстать перед аудиторией разъяренных журналистов, даже не вспотев.

Элли оглянулась на меня и ободряюще улыбнулась.

— Я бы с удовольствием осталась и поболтала, но в моем кабинете меня ждут неотложные дела.

Твою мать. Какая маленькая лгунья. О, как же я ее любила.

Взмахнув идеально взъерошенными светлыми волосами, Элли в ярко-розовом платье исчезла.

Мэтью отошел в сторону, чтобы дать ей выйти из кабинета, и когда он переступил порог, пространство сразу же показалось мне меньше.

Его улыбка вернулась. И моя тоже.

Он выглядел так хорошо.

Чертовски хорошо.

Темно-русые, почти каштановые волосы раньше были длиннее, но теперь коротко подстрижены по бокам. Щетина на лице вдоль острого подбородка едва походила на густую бороду.

Стоящий передо мной полубог, был почти тем Мэтью, которого я видела десять лет назад. Он все еще был крупным, но не таким как тогда. Теперь его лицо стало более худым и точенным, морщинки хранили признаки жизни и смеха.

Это был Мэтью.

— Не могу поверить, что это ты, — сказал он, уперев руки в стройные бедра и внимательно изучая меня, я чувствовала каждый дюйм своего двадцативосьмилетнего тела. Он недоверчиво покачал головой.

— Привет, Мэтью, — выдавила я.

О, смотрите! Мой голос звучал почти нормально. Ура.

Мысленно я насчитала четыре напряженных мучительных секунды тишины, пока мы просто смотрели друг на друга. Десять лет пролетели, пуф, за эти четыре секунды. Может быть, стоя перед ним, я снова почувствовала себя восемнадцатилетней, но, черт возьми, я скучала по этому парню.

Он раскинул руки и раскатисто заговорил:

— Иди сюда.

Я рассмеялась и подошла к нему, обхватив за талию, и прерывисто вздохнула, когда его мускулистые руки обхватили меня.

Поглощенная. Я чувствовала, как он поглощает меня своими размерами и жаром.

Мэтью положил подбородок мне на макушку и рассмеялся, словно не мог поверить,

что это происходит наяву. Вступай в клуб, чувак. Я закрыла глаза и позволила себе один глубокий вдох. Если это была моя возможность проявить дикий непрофессионализм и учуять запах одного из игроков, то, черт возьми, я воспользуюсь моментом.

От него пахло лесом, мылом и чистым мужчиной. Святые угодники, Мэтью Хокинс хорошо пах. И он ощущался так хорошо. Сильный, твердый и горячий. И он обнимал меня так, словно это было искренне. Наверное, потому, что так оно и было.

— Я скучала по тебе, — сказала ему в грудь, опуская защитный экран всего на секунду, совсем чуть-чуть, просто чтобы произнести эти слова, даже если они были такими тихими, что я надеялась, он меня не услышит.

Но он услышал.

— Я тоже скучал по тебе, Худышка, — сказал он в ответ.

Официально — я была в полной заднице.

ГЛАВА 4

Мэтью

Я положил руки на плечи Авы и отстранил от себя, чтобы снова посмотреть на нее.

— Черт, — сказал я вслух. Она покраснела и толкнула меня в плечо, что заставило меня рассмеяться. — Худышка, ты выросла.

Ава закатила глаза и указала на пару широких серых кресел напротив своего стола. Было ясно, что она привыкла сидеть напротив футболистов, потому что на этих креслах поместился бы даже самый крупный нападающий.

Определенно, было непрофессионально пялиться на сотрудницу главного офиса моей новой команды, поэтому я бросил еще один быстрый взгляд украдкой, когда она села за свой стол и скрестила ноги.

Черт я был прав.

В Аве не было ничего неуклюжего. Ей больше не нужно было расти. Эти ярко-зеленые глаза, кошачьи и безошибочно проницательные, подчеркивали высокие скулы и розовые губы в форме сердечка. У нее были длинные вьющиеся волосы, а темно-каштановый оттенок напоминал мне корицу и карамель.

Одним словом, красавица.

Ава Бейкер была очень красивой женщиной.

— Мэтью Хокинс, — сказала она, медленно покачав головой, теперь, когда нас разделял аккуратно убранный стол, она была уверена в себе. — Ты тоже вырос.

Я откинул голову назад и снова рассмеялся. Ее улыбка была лукавой и легкой, такой дразнящей.

— Ты все еще плохо играешь в покер? — Спросил я ее с усмешкой.

Ее глаза игриво сузились.

— Мне было шестнадцать, и я никогда раньше не играла. Насколько хорошей я должна была быть?

Как-то в выходные, в межсезонье, я был в доме у Бейкеров, и Ава увидела, как я тасую колоду карт. Когда спросил ее, не хочет ли она научиться играть, она бросилась к столу так быстро, что чуть не споткнулась.