Эффект бывшего парня
Шрифт:
— Я не буду.
Как только нажал на кнопку, публикуя фото, к нам подошел маленький мальчик с застенчивой улыбкой на лице и большой рукой своего отца на плече. Он выглядел еще более взволнованным, чем его сын.
— Мистер Хокинс? — спросил маленький мальчик, продемонстрировав щель в передних зубах, когда улыбнулся.
Я присел на корточки и протянул ему руку.
— Ну, мистер Хокинс — мой отец, но вы можете называть меня Мэтью, если хотите.
Он хихикнул, вложив свою ладонь в мою.
— Я наблюдал за вами с тех пор, как вы учились в Стэнфорде, —
— Как вас зовут? — спросил я, вставая.
— Это Малахия, а я Роберт.
Ава снимала, пока мы болтали, и опустила камеру только для того, чтобы спросить, не хотят ли они, чтобы она сфотографировала нас троих.
Роберт сунул ей в руки свой телефон прежде, чем она успела закончить фразу. Я наблюдал за выражением ее лица, пока она выбирала позу, чтобы все мы оказались в кадре. Весело улыбаясь, она лишь мельком взглянула на меня, сделала пару снимков.
Когда они вдвоем продолжили свой путь по рынку, я задал вопрос, прежде чем Ава успела снова поднять камеру.
— Ты часто здесь бываешь?
Ее руки замерли, когда она расстегивала ремешок фотоаппарата, а бессмысленность моего вопроса заставила меня рассмеяться. И ее тоже.
— Извини, — сказал я, жестом приглашая ее идти впереди меня. — В моей голове это прозвучало гораздо естественнее.
— Часто ли я бываю в Пайкс-Маркет? — уточнила она, и в ее глазах блеснула веселье.
— Да. — Я почувствовал прилив гордости, потому что впервые с тех пор, как мы приехали, Ава не прятала от меня свое лицо. Конечно, я понимал, что она хочет делать свою работу, но представлял себе более откровенный разговор, чем тот, который у меня был до сих пор. — Тебе придется рассказать мне все о жизни в центре города.
Она улыбнулась.
— Наверное, раз в пару недель. Я не люблю готовить, так что это не из-за всех этих великолепных продуктов, — призналась она с легкой гримасой, — но цветы здесь самые лучшие. А на другой стороне улицы есть заведение, где готовят такой вкусный творожный сыр, что ты будешь плакать.
— Цветы и сыр, да? Я подумал, что ты предпочтешь шоколад.
Ава рассмеялась.
— О, я нахожу его везде, куда бы ни пошла, не переживай.
Воспоминание заставило меня усмехнуться про себя. Она взглянула на меня краем глаза, и по тому, как она прикусила губу, я понял, что она хотела спросить. Наклонился к ней.
— Я смутно помню, как однажды кто-то положил в мою спортивную сумку большой батончик «Херши» с запиской, в которой говорилось, что это поможет мне собраться с силами перед матчем с Калифорнией.
Ава застонала и закрыла лицо рукой.
— Не могу поверить, что ты это помнишь.
— Сколько тебе было лет?
Она медленно выдохнула и покачала головой.
— Может быть, пятнадцать.
— Такая заботливая, — поддразнила я, снова подталкивая ее плечом. — В том году мы обошли Калифорнию. Может быть, мы потеряли мой предпоследний год в младшей лигах, потому что кто-то не подарил мне плитку шоколада.
— Я стащила деньги из папиного бумажника,
Уголки моих губ опустились, когда мы были вынуждены разойтись, чтобы пропустить большую семью. Нет, в этом нет ничего удивительного. Сколько бы я ни бывал в их доме в те годы, иногда казалось, что я был единственным, кто обращал на нее внимание.
Я остановился, чтобы отдать продавцу пачку наличных за небольшой букет красных и оранжевых цветов, который привлек мое внимание. Маленькая азиатка за прилавком ловко завернула цветы в белую бумагу и вручила мне с улыбкой и кивком.
— Что? — спросил я, когда Ава бросила на меня любопытный взгляд.
Она открыла рот, затем закрыла. Покачала головой, когда я взял цветы подмышку.
— Ничего, — наконец сказала она. — Просто... наблюдаю.
— Раньше ты часто так делала.
Темные брови Авы на мгновение приподнялись в знак согласия, и она криво улыбнулась.
— Полагаю, что да.
Когда мои воспоминания об Аве как о слегка неуклюжем подростке, топчущемся с краю комнаты, сопоставились с женщиной, стоящей передо мной, реальность стала размытой. Я помнил ее любопытной и тихой, милой, но сдержанной — вероятно, по необходимости. Эшли всегда была в центре внимания, не оставляя места ни для кого другого.
Даже сейчас, несмотря на то, что она руководила многими делами в организации «Волки», Ава оставалась в стороне. Интересно, насколько сильно на это повлияло ее воспитание.
В любом случае, это было почти что испытанием — увидеть, какой была эта Ава, когда больше не пряталась за своей работой.
Она была настоящим квотербеком, ее камера находилась прямо перед ней, и я не мог сказать, в каком направлении она собиралась двигаться. Для такого человека, как я, склонного к соперничеству до мозга костей, это был вызов, который я не мог проигнорировать.
— Ты действительно собираешься заставить их бросать рыбу мне в голову? — спросил я, когда по лицу Авы стало ясно, что она не хочет распространяться о своих наблюдательных способностях. Я понял, что было нечто в выражении ее лица. Когда перестал давить на нее, говоря о прошлом, она немного расслабилась.
— Да ладно тебе, — сказала она, подталкивая меня плечом. — Это традиция Сиэтла. Они этим славятся.
Я с опаской наблюдал, как мужчины в фартуках и больших резиновых перчатках поднимают рыбу над головами двух хихикающих девушек.
— Да, но во мне шесть футов и пять дюймов, — ответил я, искоса поглядывая на нее. — Если я получу по морде лососем, ты будешь у меня в долгу, Бейкер.
Ава запрокинула голову и рассмеялась.
Она готовила камеру, чтобы запечатлеть каждую ужасающую секунду, одновременно разговаривая с одним из парней за стойкой, который заверил меня, что они профессионалы, когда зазвонил телефон Авы.
Подняв палец, она отошла в сторону и ответила на звонок.
— Ава Бейкер.
Она бросила на меня взгляд, который я не понял.