Эффект бабочки
Шрифт:
Новый Мировой Порядок [100] грядёт и Постниковы займут достойное место среди Правящих!
Горничная прервала высокие размышления одного из Грядущих Правителей Земли (на меньшее Постников не соглашался даже в мыслях) сообщением о госте.
— Эх! — Вздохнул не слишком трезвый Аркадий Валерьевич, небрежным жесток указывая на небольшой беспорядок, — это… и зови.
Присев в книксене, горничная быстро прибралась и удалилась. Попаданец вообще любил такие вещи — мажордомы, книксены… поэтому его немецкая
100
[100] Новый мировой порядок — термин, применяемый в конспирологических направлениях управляемых глобализационных процессов по отношению к складыванию в современном обществе системы тоталитарного мирового правительства
Выходец из будущего, получивший своеобразную эстетическую закалку на массивных золотых цепях и малиновых пиджаках, искренне считал себя человеком тонко чувствующим. Зря…
— Курт? Курт! — Схваченный за рукав прохожий недоумённо смотрит, и теперь вижу, что это не мой друг, несмотря на потрясающую внешнюю схожесть.
— Простите, — говорю неловко, отпуская рукав и неловко разглаживая его, — вы очень похожи на моего лучшего друга. Внезапно показалось, что он жив…
— Ничего, — с еле уловимым испанским акцентом говорит парень, — мне приходилось терять друзей, понимаю.
Неловко раскланявшись, расходимся. Внезапно слышится визг тормозов и в десятке метров от меня останавливается чёрный Форд модели А. Выскочивший из машины коренастый молодой мужчина с автоматом Томсона в руках, крикнул со странным акцентом:
— Привет тебе от Лански [101] , профсоюзный ублюдок!
Палец его уже нажимал на курок, и прохожий — тот, который не Курт, заваливается неловко на тротуар, пытаясь в падении достать оружие из-под полы пиджака.
101
[101] Меер Лански, настоящая фамилия Сухомлянский. Известен как «Бухгалтер мафии», один из лидеров мафии еврейской в частности и американской вообще. На протяжении нескольких десятилетий считался одним из самых влиятельных людей в США.
Отдача мягко ударила по запястью и тяжёлая девятимиллиметровая пуля Люгера влетела бандиту в грудь. Вторая, третья… На помощь автоматчику выскочил водитель, только что сидевший с кривой ухмылкой. Неловко раскорячившись, похожий на араба мужчина начал стрелять, но испанец оказался быстрей.
— Уходим, — толкнул меня спасённый в плечо, — это мафиози, не стоит заводить с ними близкое знакомство. Да и мне лучше исчезнуть, профсоюзных деятелей полиция не любит.
— В машину, живо!
На ходу обернув руки платком, наскоро обыскиваю убитых, забрав бумажники и оружие.
— Зачем? — Интересуется испанец, трогаясь, едва я вскочил на заднее сиденье.
— Нужно точно знать, кто стрелял, а отсутствие документов у убитых может дать немного форы.
— Люди Меера Лански. Автоматчик — Багси Сигел, редкостная скотина, да и о Лански ничего доброго сказать не могу. Я Хосе, Хосе Родригес.
— Эрик Ларсен.
Пару раз подсказав дорогу, на ходу стараюсь переодеться. Лёгкое весеннее пальто превращается в свёрток из химчистки, а на голове вместо кепки оказывается оставленная убитым шофёром шляпа. Не совсем в тон, ну да сойдёт…
— Тормозни, — приказываю Хосе, сам не понимая, почему продолжаю ему помогать, почему представился настоящим именем. Ну не считать же аргументом похожесть на лучшего друга, оставшегося в двадцать первом веке?! — Давай на заднее сиденье… погоди, перчатки вот возьми!
Пятнадцать минут спустя, загнав машину в тупичок, старательно протираю смоченной в бурбоне тряпкой все поверхности, которых мы могли касаться. Лицо прикрыто поднятым воротником рубашки от взглядов мальчишек, уже присматривающихся к автомобилю.
— Эй, — зову сорванцов, махнув рукой, — давайте-ка сюда, парни!
Голос изменён, лицо закрыто, отпечатков нет… осталось внести последний штрих.
— Машина горячая, скоро за неё могут взяться копы или люди Лански, так что смотрите — нужна она вам или нет.
— Лански? — Подросток сплёвывает презрительно, говоря с отчётливым ирландским акцентом, — еврейчик этот? Да пошёл он! Верно, парни? У нас свои авторитеты!
Махнув на прощанье ирландцам, трусцой выбираемся из переулков, всё так же пряча лица.
— Мистер! — Окликает один из мальчишек, — вам бы велосипеды сейчас, а? Могу продать… сотня за два!
Видя мои колебанья, добавляет:
— За углом, минуты не пройдёт!
— Аа… давай!
Минуту спустя катим на велосипедах, полуспортивный стиль одежды выглядит уже оправданным и уместным.
— Спасибо, Эрик, — несколько минут спустя говорит испанец, — дальше я сам.
— Что сам? — В голосе прорывается раздражение, — в лапы мафиози попадёшься?
— Надёжные люди…
— Адреса этих надёжных людей давно уже у Лански, а со мной тебя никто не свяжет. Пару дней посидишь у меня на квартире, всё равно приятели из университета торчат постоянно. Я сам из Уругвая, так что приятелю с испанским акцентом никто не удивится.
Бросив велосипеды в Центральном парке, едем домой на попутной машине. Американцы пока ещё не слишком законопослушны, время от времени таксуют очень многие.
— Откуда вы такие спортивные, парни? — Поинтересовался водитель, по виду типичный мелкий начальник из офиса.
— Вечеринка затянулась, — хмыкаю слегка, — а потом Майки пальто облевал.
— Да уж, — косится водитель на свёрток с пальто, — лучше уж помёрзнуть слегка, чем облёванным ехать!
— Вот и я так посчитал! — Смеёмся вместе.
— А дружок твой неразговорчивый?
— Швед, — благо, Хосе вполне блондинист и со своим слегка вытянутым лицом вполне сойдёт за скандинава, особенно пока молчит. Не чистокровного, а так… с бабушкой издалека, — язык плохо знает, да и перепил.
— Взрослый уже парень, — удивляется водитель, — нормы не знает?
— Да вот как выяснилось, не очень, — кошусь со смешком на шведа.
Пара пересадок под разными легендами и вот мы под дверью.
— Мистер Коэн, — приветствую домовладельца, — это Курт Ларсен, мой троюродный брат. Несколько дней у меня поживёт.