Эффект бабочки
Шрифт:
Компаньоны мои сидели зелёненькие и понурые, их уже прополоскало несколько раз, а алкоголь делал ситуацию вовсе уж скверной.
— Сами настояли! — Говорю злорадно, глядя на унылые лица, — я предлагал морем или на поезде? Предлагал. Что вы мне говорили? Ретроградом обзывали… наслаждайтесь теперь прогрессом!
Отхлебнув из фляги, снова заворачиваюсь в шубу и засыпаю.
— Заправка! — Растолкал меня Зак, — ноги размять хочешь?
Скинув шубу и стряхнув унты, сую ноги в лёгкие ботинки и вываливаюсь из самолёта. Помятый, нетрезвый, со скверным настроением… Служащие аэродрома оббегали меня по широкой дуге, просто на всякий случай.
— Ещё каких-то
Сам не понимаю, как не прибил недоумка…
Двадцать пятая глава
— Чёрт! — Оскальзываясь на скользком после дождя парапете, хватаюсь за барельеф на стене с такой силой, что из-под ногтей выступает кровь. Добравшись до водосточной трубы, спускаюсь вниз и там, уже на земле, с тоской гляжу на окно третьего этажа — мне ещё назад забираться…
105
[105] Локхид Вега преодолевал расстояние ДО 890 км. Уточняю — это в хороших, скорее даже в идеальных условиях. Если приходилось огибать ураган или грозовой фронт или лететь при встречном ветре, расстояние могло сократиться весьма заметно.
Ситуация, как в дешёвых авантюрных романах, но вот… в жизни так всё же бывает, хоть и нечасто. Оторваться от компаньонов нужно, причём так, чтобы те и не догадались. Так что сейчас я вроде как лежу в номере с расстройством желудка и к слову — оно есть, это самое расстройство. Не понос, что уже хорошо, но после трёх дней, проведённых в салоне самолёта, желудок болит.
Подобрав пиджак и трость, окидываю взглядом стоящее около высокой каменной стены дерево. Прыжок, и трость укладывается аккурат на стену и развилку. Кривовато, ну да ничего — подтянуться, выход силой… и вот я на стене.
Опаски, что в Каракасе меня опознают, нет — если не буду высовываться из тени. Именно поэтому акция с нефтью разовая, в ближайшие лет десять возвращаться сюда не стоит.
— Рауль! — Поприветствовал меня Хосе при входе в кафе, — кузен! Какой ты взрослый стал…
Несколько минут занимает пустопорожний разговор, убеждающий всех присутствующих, что встретились кузены из хороших семей. В ход идут клички школьных учителей, придуманные заранее подробности детских проказ и тому подобные вещи.
— Еле узнал, — понижая громкость, — сообщает Родригес со смешком, — никогда не подозревал, что твоё скандинавского типа лицо при надлежащем гриме может стать лицом истинного испанца из аристократии.
— Кто бы говорил, — возвращаю комплимент, — выглядишь как аристократ мелкого пошиба, пустившийся во все тяжкие. Алкоголь, девки, опиум…
Смеёмся, отпуская шуточки, но вот пришёл черёд серьёзного разговора.
— Много бойцов?
— Как считать, — неопределённо отвечает Хосе, — если проверенных товарищей, то два десятка. Знал бы ты, сколько трудов стоило собрать их здесь, не разглашая подробностей!
— Но ведь и куш хорош?
— Хорош, — кивает испанец, — процент от сделки при продаже нефти очень серьёзно. Десять процентов, как договаривались?
— Если твои парни не налажают, десять, — подтверждаю договорённости, — к слову, а непроверенных парней сколько?
— Помимо двух десятков товарищей? С главарями банд из барриос договорился, да десятка три отборных головорезов завербовал отдельно. Тут сам понимаешь, подсчёт вести сложно — слова главарей на десять
— Редкостных психопатов, способных выпотрошить хоть кого, — перевожу я, на что Хосе кивает с кривой ухмылкой.
— И от сотни до трёх сотен бандитов масштабом помельче. Эти беспорядки могут устроить в городе, да в сельве массовку изобразить.
— Должно хватить, всё-таки заказывал с перехлёстом, с расчетом на местное раздолбайство и необязательность. Оружие, припасы?
— Всё на месте! В Каракасе несколько тайников, чтоб вскрыть по сигналу, если понадобится вдруг беспорядки устраивать. В сельве несколько партий стрелков из тех, что умеют воевать в тамошних условиях. Без дела не сидят, всё как положено — ловушки готовят, позиции для боевых действий. Четыре пулемёта и пушечку — устаревшую правда, Барановского [106] , что ли…
106
[106] Первая скорострельная полевая и горная пушка в мире, образца 1873 года.
— Для здешних сойдёт, — отмахиваюсь, — пусть даже наши потенциальные покупатели свою гвардию из Штатов привезут, основная масса-то будет из местных головорезов. Для них и устаревшая пушка, да с пулемётами… хватит!
Обговорив детали, возвращаюсь в гостиницу. Хосе, встав у каменной стены, приседает. Короткий разбег, запрыгиваю ему на плечи, испанец резко выпрямляется и вот я уже на верху стены. Помахав рукой, переваливаюсь в сад.
Оказавшись наверху, переваливаюсь через подоконник и с минуту лежу на полу, не в силах встать. Не сказать, что боюсь высоты, но третий этаж в гостинице вознёсся на высоту метров этак тринадцати-четырнадцати, что уже солидно. Учитывая отсутствие страховки и ни хрена не спортивную обувь и одежду, риска слишком много. Но это часто так — влезешь в авантюру и только потом понимаешь, что ситуацию можно было повернуть к своей выгоде значительно более простыми способами.
…— Мазини! — Доносится сквозь шлем голос рефери, выкрикивающего имя соперника. Масштаб турнира мелкий, но антураж как у взрослых. Организаторы молодцы, всеми силами стараются повысить ранг соревнования, в том числе и безупречной организацией.
— … пожали руки, — слова рефери пролетают мимо ушей. Есть у меня такая особенность — слишком сосредотачиваюсь на чём-то. Иногда помогает, иногда мешает… как это обычно и бывает.
Стукнувшись перчатками, начинаем кружить по рингу, прощупывая друг друга игрой корпуса и ложными выпадами. Почти сразу марокканец начинает давить, переходя в атаки. Ну да ожидаемо… марокканец, тренирующийся у марокканского тренера… пусть даже оба с паспортами Германии.
Клуб, который представляет мой противник, этнический почти на сто процентов, а это значит, что и школа — грубая, силовая. Марокканская. Не принята у них тонкая игра, всё построено на силовом давлении и превосходстве в физических данных. Бойцы жёсткие, сильные… но однообразные.
Уйдя в глухую защиту, прощупываю соперника в редких контратаках. Удары принимаю вскользь, а не на жёсткие блоки — наловчился ещё в уличных драках.
Марокканец не выдыхается, работая как машина. Но связки предсказуемы… В очередной раз дождавшись удара коленом при сближении, подсекаю опорную ногу — правила позволяют. И вдогонку! Зацепил вскользь, противник вскакивает почти сразу.