Ее наемник
Шрифт:
— Мыло! — крикнула я.
Он вошёл в воду сзади, и я почувствовала, как по спине пробежала горячая волна, несмотря на холод ручья. Его ладонь нашла мою, и он повёл меня к середине бассейна, как будто держал не просто за руку — за всё моё хрупкое, затрепанное сердце.
Контраст тёплого прикосновения и холодной воды взорвал мои нервы, разбудил что-то первобытное, древнее, как будто мы вернулись в тот мир, где мужчина бережёт женщину, а женщина доверяет мужчине.
И чертовски возбуждает то, что это именно он.
Когда
Я смывала с себя грязь, кровь, воспоминания, следы чужих рук, — словно каждое движение мыла стирало ещё один слой страха. Я погружалась снова и снова, пока не почувствовала, что впервые за долгие недели могу дышать.
Когда я вынырнула, он смотрел на меня.
Тёмный силуэт.
Сильный.
Спокойный.
Мой.
— Заходи, — прошептала я.
Он вошёл в воду медленно, как будто это решение требовало невероятной смелости.
Я подплыла к нему почти вплотную. Он стоял напряжённо, будто что-то мучило его изнутри.
— Откуда ты знала, что «ардри» значит «верховный король»? — тихо спросил он.
Я вспомнила пещеру, наш первый день, то, как он нёс меня…
— Это из сказки, которую мама читала мне. Там рыцарь спас принцессу. Я обожала его. Наверное, потому что он спасал её снова и снова.
— А если герой — ещё и злодей? — шёпотом спросил он, касаясь пряди моих волос.
— Ты не злодей, Роман.
— Нет. Я плохой. Но… если герой несовершенен?
Я подняла искалеченную руку.
— Мы оба несовершенны.
Он взял мою руку и поцеловал место, где когда-то был мизинец. Мой голос дрогнул:
— Может быть, в этой сказке мы спасём друг друга.
Что-то вспыхнуло в его глазах.
— Можно я тебя поцелую?
— Да.
Он поцеловал меня медленно, будто боялся спугнуть. Луна опустилась нам на плечи, горячая волна прошла по телу, и я потеряла дыхание.
Я обвила его шею, он притянул меня, и мир взорвался, распался и снова сложился вокруг нас. Я поднялась, вода держала меня, и, чувствуя его твёрдость у себя между бёдрами, я застонала, а он обнял меня так крепко, будто боялся отпустить.
И в этот момент я впервые почувствовала себя в полной безопасности.
От волн эмоций меня накрыла дрожь. Я провела пальцами по его волосам, и мы смотрели друг на друга так, как смотрят люди, которые понимают, что после этого уже не вернутся назад.
Он прошептал — хрипло, почти испуганно:
— Я не... не могу, Сэм. Не могу. Я... я просто не умею... вот это все.
Я приложила палец к его губам.
— Тогда я помогу тебе.
В его глазах вспыхнуло что-то… что-то давно забытое. Что-то похожее на надежду.
Я отступила, убирая ноги с его талии, положила ладони
— На сегодня достаточно. Пойдём спать.
31
СЭМ
Роман держал меня за руку, и его ладонь, тёплая и уверенная, вела меня прочь от воды — обратно в густые джунгли, туда, где тени становились плотнее, а каждый шорох казался голосом ночной твари. Мы шли осторожно, возвращаясь по собственным следам к нашему лагерю, и я ощущала, как во мне постепенно оседает тихая сладость пережитого момента: луна, вода, его тело рядом с моим… маленькая, такая хрупкая иллюзия мира.
И вдруг он остановился — резко, словно на него налетела невидимая стена.
Его пальцы чуть сильнее сжали мою руку, и холодная жила страха моментально расползлась по моему позвоночнику.
— Роман…?
Я не успела договорить.
Бабах!
Дерево над моей головой будто взорвалось — кору разметало в клочья, тысячи острых щепок обрушились на нас дождём. Я закричала — или, возможно, просто раскрыла рот, потому что звук был съеден ночной тишиной.
И прежде чем я поняла, что это был выстрел, Роман уже развернулся, словно вихрь, и бросился на меня. Его тело навалилось сверху, прижав к земле, и в следующее мгновение мы рухнули в густые заросли папоротника. Он не стал задерживаться — схватил меня за плечи, рывком потащил по земле, как будто я была лёгкой тряпичной куклой, и откатился за толстые спутанные корни огромного дерева.
Ещё выстрелы.
Ещё хлопки.
Ещё обломки веток, листьев и пыли.
— Оставайся на месте, — прошипел он. — Подтяни колени. Свернись в позу эмбриона.
Его голос был твёрдым, будто срезанным камнем, но внутри этой строгости я слышала удивительную, почти нереальную ровность. Спокойствие. И именно это спасло мою рассудок.
Я свернулась, как он велел, и оказалось, что мы спрятаны в настоящей природной крепости: толстые корни дерева сплелись так плотно, что образовали кокон — тесный, но почти безопасный.
Выстрелы снова прошли где-то рядом.
Корни дрогнули.
Пыль осела на моём лице.
Роман полностью накрыл меня собой, словно щитом, и я почувствовала, как его грудь слегка вибрирует от дыхания, но он всё равно оставался удивительно неподвижным.
— Тихо… — едва шевельнулись его губы.
Я зажала рукой рот. Воздух входил через нос рывками, будто проглатывал острые камни.
И тут послышалось: туп… туп… туп.
Шаги.
Тяжёлые.
Медленные.