Единственный
Шрифт:
На его лице нейтральное выражение, но взгляд такой пристальный, что мне становится не по себе. Он буравит им мое лицо, стоя напротив. Чуть расставив ноги и засунув руки в карманы легкого бомбера цвета хаки, под которым на нем белая футболка с какой-то аппликацией.
Я веду плечами от холода, и Палач опускает взгляд на мою грудь. Даже не сомневаюсь, что у меня соски торчат. Я складываю руки так, чтобы максимально закрыться. За этим движением он тоже наблюдает.
– Плохой день? – интересуется, исподлобья
Произнеся это, он ведет широким плечом и сбрасывает с него бомбер. Сначала с одного, потом с другого. Тряхнув куртку, накидывает на меня. Неторопливо и без суеты, но, даже несмотря на это, мне не хватает времени, чтобы возразить или хоть как-то отреагировать, ведь я словно язык проглотила.
– Отличный… – отзываюсь, мечась по его лицу глазами.
Тепло от куртки такое головокружительное, что подгибаются колени. Она хранит тепло его тела и запах, который щекочет мой нос, просачивается в горло.
Бомбер доходит мне до середины бедра, рукава вообще до колен болтаются.
Я делаю шаг назад, снова влипая в стену.
Палач не из тех парней, с которыми я привыкла общаться.
Он слишком взрослый. Слишком… тяжелый? Тот, кто не станет спрашивать у девушки разрешения, прежде чем ее потрогать. Это не мой уровень! Перед ним я робею, может, дело в том, что для меня он навсегда остался старшеклассником из другой вселенной?
Его глаза из-под прямых черных бровей за мной наблюдают.
Почему он так смотрит?!
Меня пугает его взгляд. Волнует дико и пугает.
События двухдневной давности сделали меня опасливой, я только сейчас это поняла. Что страх засел где-то глубоко во мне. И сейчас он проснулся.
Оставшись в одной футболке и тех самых потертых джинсах, кладет руки на талию и спрашивает:
– Хочешь со мной поехать?
– Куда? – отзываюсь хрипло.
– Весело провести время, – поясняет, мотнув головой на только что припарковавшийся у бордюра джип без крыши.
Из него грохочет музыка, внутри шумная компания.
Ни секунды не раздумывая, отвечаю:
– Нет. Спасибо.
Не меняясь в лице, произносит:
– Тогда давай отвезу тебя домой. Для «Веспы» погоды неважная.
Помедлив, отвечаю:
– Я приехала на такси…
– Окей. Подвезти тебя?
Он предлагает отвезти меня домой?! Палач?
Смотрю на него во все глаза. Он чуть выгибает брови, и даже за шумом дождя слышу его дыхание, пока молчим.
Мой ответ – нет.
Нет. Ни за что. Я не хочу оставаться с ним наедине. Я даже не знаю, как себя с ним вести, несмотря на то что знаю о нем предостаточно. Все мои инстинкты бесятся. И внутренности тоже…
– Спасибо, нет… – говорю, сжимая в кулаке ворот его бомбера. – Я сама…
Его взгляд делает круг по моему лицу и касается губ. Кажется, не дышу, пока длится его ответное молчание.
–
– И тебе…
Он сбегает по ступенькам, и я вижу, что его «Ауди» припаркована прямо за тем джипом. Пока обе машины отъезжают, сердце молотит по ребрам и под бомбером мне становится жарко.
Глава 8
Я пялюсь на удаляющиеся в ночь фары до тех пор, пока они не растворяются в пелене дождя окончательно. Мысль о том, что я должна вернуть ему куртку, вспыхивает в голове с катастрофической задержкой, и я растерянно бегаю по опустевшему пространству взглядом.
Он что, ее мне оставил?!
Нашивка на рукаве определяет стоимость бомбера как ни черта не бюджетную, по крайней мере для меня, и я не думаю, что этот шеврон Палач купил в интернет-магазине.
Теперь не знаю, отчего меня колотит: то ли от последствий переохлаждения, про которое успела позабыть, то ли оттого, что в ушах все еще стоят заданные хрипловатым низким голосом вопросы.
Все мысли в кучу, и я не знаю, как быть дальше: вернуться в клуб или отправиться домой; уверена, именно последнее устроило бы Божену больше всего.
Какая разница, если я все еще с места не могу сдвинуться. Стою как приклеенная!
По щеке ударяет ветер вперемешку с моросью.
Закусив губу, засовываю руку в один из карманов и обнаруживаю в нем пустоту, а во втором – пластиковый коробок мятной жвачки.
Эта находка кажется мне такой личной, что я снова кусаю губы, бросая взгляд на опустевший подъезд к клубу.
Я даже близко не представляю, где он и его друзья тусуются. Зато знаю, что его родители погибли, когда он был маленьким. Его воспитывал дядя, какой-то адвокат. В шестнадцать Палач сделал татуировку, кажется, надпись на плече, и опекун заставил ее свести, сказав, что тот может делать с собой все, что захочет, но только после совершеннолетия.
Говорили, на память о том случае у него остался шрам.
Не знаю, правда ли это. Его голый бицепс мне видеть не доводилось, и я понятия не имею, воспользовался он своим правом, когда ему стукнуло восемнадцать, или нет, ведь на открытых и доступных участках его тела никаких тату я не заметила.
На самом деле узнать, где он тусуется, никакой проблемы не составляет, достаточно поискать в соцсетях, но мне такое раньше в голову не приходило, да и сейчас не нужно!
Я не жалею.
Я ведь не из его лиги. Уверена, любое свидание с девушкой, короткое или длинное, заканчивается у Палача сексом, а я представить себя на месте этой девушки просто не в состоянии. Он и сам должен это понимать. Это же очевидно. Тогда чего он от меня хочет?!
Вся моя чертова вселенная словно свихнулась из-за внимания парня, которого я не просила.