Eden
Шрифт:
— Не смей трогать мою семью, ты, ублюдок!
Рон кидается вперед, но Люциус отступает назад. Легкое движение палочкой и полное отсутствие даже следа волнения на лице.
— Круцио!
— AAAAAААААААААААААААААААААААААА!
Рон падает на пол и корчится в агонии, а его крики разрывают меня на части. Я бросаюсь к Малфою, но, как только я приближаюсь на достаточное расстояние, он вытягивает руку, хватает меня за горло и удерживает в таком положении. Я задыхаюсь, а он, все еще держа на прицеле
— Пожалуйста, — я не шепчу, я едва выговариваю слова, шевелю губами, стараясь изо всех сил. Его рот растягивается в ухмылке, он снимает заклятие с Рона и отбрасывает меня на пол. Я ползу к Рону — его всего трясет, — и обнимаю его, прижимая к себе.
— Это было бы смешно, если бы не было так отвратительно, — он растягивает слова в столь знакомой малфоевской манере. Но он не улыбается, напротив, на его лице застывает странное, злобное выражение, которое я не могу определить. — Какое жалкое зрелище!
Рон приподнимает голову.
— Отвали, Малфой!
Лицо Люциуса на миг озаряется вспышкой гнева, которая превращается в жуткую ухмылку.
— Знаете ли вы, мистер Уизли, что ваша подружка зовет меня Люциус? — Он на секунду оглядывается на меня, после чего поворачивается обратно к Рону. — Она знает, как мне это не нравится, но упрямо продолжает называть меня по имени. Как вы думаете, почему, мистер Уизли? Может, она начинает привязываться ко мне…
— Рон, нет! — Кричу я, когда он резко поднимается с пола.
— Импедимента!
Рон отлетает назад к стене, и кричит от боли, врезаясь в твердый камень. Но вопреки ожиданиям, не сползает на пол, а остается пригвожденным к стене.
— А ты стой на месте, — бормочет Люциус, поворачиваясь ко мне. — Иначе твоему дружку сильно не поздоровиться.
Я встаю на ноги, меня сотрясает дрожь. Он медленно, не торопясь, идет ко мне.
— Чего вы хотите? — Я знаю, что лучше всего не перечить и позволить ему сделать все, что он задумал.
И, конечно, он не удостаивает меня ответом. Загадочно улыбаясь, он подходит ко мне, наклоняется и тихо произносит.
— Должен сказать, я получил массу удовольствия от вашей милой беседы, — он ухмыляется мне в лицо и понижает голос так, чтобы только я могла его слышать. — Я нахожу ее очень… занимательной. И хочу поблагодарить тебя за доставленное удовольствие.
Я чувствую, как мое лицо заливает краска.
Но почему? Чего мне стыдится? Разве это не ему стоит краснеть за его чрезмерное любопытство?
— Почему вы были здесь? — Сквозь зубы спрашиваю я. — Почему вы были здесь… — один… и смотрели на меня, пока я спала, — и подслушивали?
Он иронично поднял бровь.
— Ты правда хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?
— Оставь ее в покое, Малфой! —
— Я не с тобой говорю, Уизли.
— Остановитесь! Прекратите его мучить!
— Я прекращу, если он пообещает держать свой рот на замке, а ты перестанешь быть столь дерзкой. Ты никогда не задумывалась, что я могу быть довольно приятным, если ты будешь меня слушаться?
Приятным?
Я бросаю взгляд на Рона — он едва дышит и смотрит на Люциуса с выражением лютой ненависти в глазах. Я и представить не могла, что он может так ненавидеть.
Люциус грубо хватает меня за подбородок, заставляя повернуться к нему.
— Смотри на меня, а не на него.
Я делаю, как он говорит, потому что он не оставил мне выбора на сей раз. Он отпускает мой подбородок и снова ухмыляется.
— Хорошо. И отвечая на твой вопрос, скажу, что я способен проявить участие, и позволить твоему другу навестить тебя, но не надо делать из меня полного идиота. Я не настолько глуп, чтобы оставлять вас наедине. Кто знает, что может прийти в голову двум подросткам, если оставить их одних?
— А вам, какое дело? — От злости я не могу связно мыслить.
Черты его лица искажает гнев.
— О, поверь мне, грязнокровка, меня абсолютно не интересует ваша личная жизнь.
— Тогда, почему…
Мои слова обрывает сильная пощечина. Я прикусываю щеку, лишь бы не расплакаться вновь.
— Оставь ее в покое, ублюдок! — Рон пытается мне помочь, не понимая тщетности этой попытки.
— Силенцио!
Рон открывает и закрывает свой рот в полной тишине, глядя на Люциуса с абсолютной ненавистью.
— Будешь говорить, только когда разрешат, — голос Люциуса тих. — Сейчас я разговариваю с грязнокровкой, и, боюсь, ты не приглашен к участию в беседе.
Я открываю рот, готовая начать гневную отповедь, но вмиг он направляет палочку мне в сердце.
— Даже не думай его защищать, иначе ему придется столкнуться с кое-чем похуже заклинания немоты.
Я сжимаю губы.
Будь он проклят.
Он наклоняется совсем близко ко мне, откидывает мои волосы назад и шепчет мне на ухо.
— И не надейся, что в дальнейшем твоя дерзость будет так же сходить тебе с рук. Вчера я и так провел большую часть дня, объясняя тебе, что не собираюсь терпеть это. И я не хочу думать, что зря потратил свое время.
Он запускает свои пальцы мне в волосы и притягивает меня ближе, заставляя посмотреть ему в лицо.
— Ну, грязнокровка, все было зря?
Я сдерживаю слезы, навернувшиеся на глаза.
— Нет.
Он слегка улыбается.
— Хорошо, — он отпускает мои волосы и отходит.