Eden
Шрифт:
Не могу двигаться.
Ничего не вижу.
Только слышу его низкий смех.
— Простенькое заклинание, а каков эффект! Да?
Ублюдок, ты же знаешь, что я не могу ответить тебе!
Тук
Тук
Тук
Я слышу его приближающиеся шаги. Он останавливается аккурат возле моей головы.
— Ну вот, какой прогресс, — злорадно произносит он. — Как хорошо, что больше не нужно выслушивать твое нытье и терпеть твои попытки доказать мне, какая ты сильная личность. И, конечно же, ты
Он делает паузу, а потом смеется, и от его смеха у меня волосы встают дыбом.
— Теперь ты там, где тебе самое место — на земле у моих ног. Такая беспомощная, и этот восхитительный страх в глазах. О, да, я вижу. Рука славы — прелестная вещичка. Так что не думай, что можешь спрятаться в темноте.
Подол его мантии задевает меня.
— Тьма показывает нам, кто мы есть на самом деле, грязнокровка, — шепчет он. — В темноте ты можешь не скрывать своих истинных желаний.
Он отходит к противоположной стене комнаты.
Тук
Тук
Тук
— Ты в моей власти, — с каким-то извращенным удовлетворением в голосе произносит Люциус. — Ты никогда не могла этого понять. Ты никогда не выказывала ко мне уважения, хотя того требуют различия наших положений, — его голос ожесточается. — Я — единственный, кто может здесь приказывать. Так было всегда. Ты можешь ползать у меня в ногах или лежать, как сейчас, беспомощная и обездвиженная, но ты все еще сопротивляешься, все еще ведешь себя так, будто мы на равных.
Повисла долгая пауза.
— Богом клянусь, я поставлю тебя на место.
Он умолкает, позволяя словам повиснуть в воздухе.
Нет. Нет, я никогда не приму это. Он не может заставить меня.
Его шаги приближаются, и я чувствую, как он склоняется надо мной.
— Думаю, я оставлю тебя так на какое-то время, — откровенничает он, проводя палочкой по моей щеке. — И у тебя не будет иного выхода, кроме как лежать тихо и спокойно и слушать.
Люциус поднимается и отходит от меня. Я вглядываюсь в темному, пытаясь увидеть хоть что-то…
— Я буду говорить, — тихо произносит он, — а ты будешь слушать. Все просто.
Ох, если бы у меня был выбор…
— Я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила. Вернись назад, когда тебе было одиннадцать лет, когда ты получила письмо из Хогвартса, — он делает небольшую паузу. — Я хочу, чтобы ты вспомнила, что ты почувствовала, когда прочла его.
Что за очередная игра?
Неважно. Я все равно не буду думать об этом, он не сможет сбить меня с толку…
Но в таком положении — на полу, парализованная и беспомощная — я не могу не думать об этом. Его слова предназначаются только мне, и я понимаю, что начинаю думать в нужном Люциусу направлении.
Что я почувствовала?
Сильное возбуждение. Я помню
Но я… поначалу, я не знала, во что верить. Я всегда думала, что магию выдумали, и тогда у меня закралось подозрение, что кто-то просто сыграл со мной злую шутку.
— Смею предположить, что это было полной неожиданностью, — тишину нарушает его голос. — Заметь, ты даже не подозревала о существовании магии до тех пор, пока не получила письмо.
Ну, конечно же, я не подозревала об этом, но разве можно меня винить?! Я магглорожденная, и, естественно, я не знала, что магия существует.
Заткнись, Гермиона! Это именно то, к чему он клонит!
— Ты выросла без магии, — холодно продолжает он. — Ты выросла среди магглов. И до одиннадцати лет ты не знала, что магия есть.
Внезапно голову пронзает острая боль: он хватает меня за волосы, а я даже не могу сопротивляться.
— Кто дал тебе право войти в магический мир? — В его голосе звенит металл. — Ты не имеешь никакого права заниматься колдовством. Столько чистокровных семей отчаянно пытались сохранить магию на протяжении нескольких поколений, испытывая гонения со стороны магглов, которые слишком боялись признать свою неполноценность. Что дает вам право — любому из магглов — врываться в мир, что принадлежит нам по праву? Потому что в нашей крови течет магия.
Он замолкает и отпускает мои волосы.
— О, но ты, конечно же, не веришь мне, — тихо произносит он. — Я вижу это в твоих глазах. Что ж, поразмысли, были ли какие-нибудь знаки, по которым ты могла бы понять, что отличаешься от остальных магглов?
Твою мать!
Я знаю, что он имеет в виду. Я слышала разговоры в школе: неосознанный выброс магии, проявляющийся у детей волшебников.
Думай, Гермиона.
Но… я не знаю, делала ли что-нибудь подобное. Вернее, я ведь должна помнить об этом, не так ли?
Напряженно думаю — должно же быть хоть что-то! — наверняка происходили необычные вещи, которые я не могла объяснить…
Должно быть хоть что-то!
Я слышу, как Люциус усмехается.
— Не можешь припомнить ни одного случая, да? — Язвительно говорит он. — Ты никогда не делала ничего магического. Ну, это не твоя вина. Этого следовало ожидать. А знаешь, почему?
Уверена, ты собираешься сказать мне, почему.
— Потому что ты не имеешь права учиться магии, — он все еще нависает надо мной. — Осмелюсь предположить, что даже этот идиот Лонгботтом мог творить магию до своего поступления в Хогвартс.