Eden

obsessmuch

Я не отвечаю. Да он и не ждет от меня ответа. К тому же я не могу вздохнуть, воздух будто застрял в легких, и я не уверена, что смогла бы сделать это, даже если бы попыталась.

Лезвие ножа скользит вниз по моей ключице.

— Разве ты не боишься смерти, грязнокровка?

Обретаю способность дышать и делаю резкий глубокий вдох. Нож колеблется на уровне моего бешено стучащего сердца.

— Все умирают, — мой голос неуверенно дрогнул.

— Конечно, — он усмехается. — Кто может знать об этом лучше меня? Я готов

отдать жизнь за то, во что верю, с тех самых пор, как едва научился говорить. Но меня вот что интересует, действительно ли ты готова сделать то же самое? Или это ты здесь настоящая трусиха, а не я?

Люциус берет меня за руку и поднимает ее вверх между нами, а потом, убрав нож от моей груди, он нежно проводит пальцами по ожогу и синякам на моей ладони.

— Бедной маленькой ручке пришлось нелегко в последнее время, — шепчет он. — И у меня сердце разрывается от мысли, что придется причинить ей еще больше боли. Но ты просто не оставляешь мне иного выбора.

Слишком поздно приходит осознание того, что он собирается сделать. Он режет мне вены на запястье, и кровь медленно течет из раны по моей руке. Я вскрикиваю от боли, потому что это больно, так больно! И кровь. Ее слишком много, слишком…

Красная теплая жидкость течет по моей руке. Возможно, я могла бы… да, зажать рану и попытаться остановить кровь, которая течет тоненьким ручейком.

— Что вам нужно? Чего вы ХОТИТЕ от меня?

— Я хочу, чтобы ты признала, кем ты являешься, — он растягивает слова в своей излюбленной манере и ему плевать. Ему всегда было плевать на меня. Я могу умереть, и он не почувствует ничего.

Скажи это. Ты знаешь, чего он хочет. Просто произнеси это!

НИКОГДА!

— Я — ведьма!

В его глазах полыхает ярость, и он притягивает к себе другую мою руку и режет второе запястье. Но на этот раз рана намного глубже.

Боль? Нет, это не то слово. Не придумали еще определения, способного описать это.

— Ты умрешь, если не признаешь это. И, несмотря на твои заверения, я не склонен верить тому, что ты полностью готова к этому. Так что признай. Скажи мне, кто ты.

Я не хочу умирать.

Эта мысль пронзает меня, и все остальное отходит на второй план. Я не хочу умирать. Я знаю, что они все равно убьют меня, но пока я жива, у меня еще остается надежда. И она стоит того, чтобы жить.

Кроме того, это не имеет никакого значения. От того, что я произнесу это вслух, ничего не изменится. Ведь так?

Так?

— Я грязнокровка, — выдыхаю я, прижимая запястья друг к другу в попытке хоть немного остановить кровотечение.

Люциус широко улыбается и разводит мои руки в стороны, позволяя крови стекать по моим рукам.

— Что еще, мисс Грэйнджер? Что еще?

Я должна пойти дальше. Дать ему то, что он хочет. Как еще он меня называл?

— Отребье. Урод. Маггла, вырядившаяся в ведьму.

Он улыбается еще шире, и на его лице такая дьявольская

усмешка, какой я ни разу у него не видела. Он поднимает выше мои запястья и — мой Бог! — малейшее движение отдает адской болью…

И в тот же миг теплый, золотистый луч срывается с кончика его палочки, и раны на запястьях затягиваются, а кровь перестает течь.

Но остаются шрамы. Тонкие, розовые шрамы, что отныне идут вдоль моих запястий.

— Думаю, мы оставим это, — он медленно проводит пальцем вдоль шрамов, едва касаясь их, а потом отпускает мои руки. — В качестве маленького напоминания, которое поможет тебе не забыть свое место.

Ублюдок. Что подумают люди, когда увидят эти шрамы?

Он заглядывает мне в глаза. Невидимая рука окутывает мой разум. Легиллименция.

— Я правильно понял? — Он вновь улыбается, но эта улыбка не касается его ледяных глаз. — Ты правда думаешь, что кто-то увидит твои шрамы? Кого ты так боишься расстроить? Ты никогда не выйдешь отсюда. — Улыбка исчезает с его лица, и он хватает меня за волосы, притягивая ближе к себе и глядя мне в глаза. Он слишком близко. Слишком. И он приставляет чертов нож к моей щеке. — Ты умрешь здесь. Разве ты этого не понимаешь?

Я умру здесь. Здесь, в этом доме, который принадлежал родителям Беллатрикс. В этой пещере под холмом на озере. И Рон умрет следом за мной. И это только моя вина. Никто не придет, чтобы спасти нас, и никто не сможет нам помочь.

Меня разрывает на части, и — черт побери! — я только хочу, чтобы весь этот кошмар закончился!

— Тогда чего вы ждете? — Я хватаю его за руку, в которой он держит нож, и направляю лезвие себе в грудь. — Почему бы вам не убить меня? Здесь и сейчас. Покончить со всем раз и навсегда. Ведь вы именно этого хотите, не так ли?

Его глаза сверкают, а потом он выворачивает свою руку из моей.

— Соблазнительная идея, но боюсь, я не могу ее сейчас осуществить. Я… мы еще не закончили с тобой. У нас имеются некоторые планы относительно тебя.

— Какие планы? — Загоняю накатившую панику в самый дальний угол. — Для чего еще я вам нужна?

— Не твое дело, — он направляет палочку на нож, и тот растворяется в воздухе. — Теперь, дабы закрепить урок, скажи мне, кто твои родители.

Вот сволочь! Но раз я все равно умру здесь, то почему я должна доставлять ублюдку удовольствие? Я не позволю ему играть со мной.

— Дэвид и Джейн Грэйнджеры.

— Нет! — выкрикивает он и ударяет меня по лицу. Сильно. Моя голова резко поворачивается вбок, и я прикладываю руку к щеке, подавляя предательские слезы.

— Почему вы так поступаете со мной? — тихо спрашиваю я, глядя на его застывшее выражение его лица.

Люциус ухмыляется.

— Думаю, ты знаешь, почему, — отвечает он. — Ты действительно думала, что тебе сойдет с рук вчерашний поступок?

Кажется, меня сейчас стошнит от ярости, охватившей меня.