Джем
Шрифт:
— Понимаю. А что же мы собираемся делать? Я не имею в виду мой проект. Я имею в виду страну.
— Что мы не собираемся делать,— угрюмо сказал он,— так это поднимать цены на зерно. Мы не можем. Хитрость Наследника Мао заключается в том, что он поднимает цены только на экспорт горючего. Внутри Блока цены останутся низкими. Так что их затраты на ирригацию и прочее будут низкими. И внутренние цены на зерно тоже. Если мы поднимем цены, то они просто откажутся покупать его. Мы, конечно, выдержим это. Но Советы, Индокитай, бразильцы... их
Он припарковал автомобиль возле аэропорта. Прежде чем выключить радио, он сказал дочери:
— Если ты хочешь протолкнуть свой проект, действуй быстрее.
Мэгги выскользнула в сырой теплый воздух. Вдали темнели вздыбленные хвосты лайнеров. Некоторые из них разогревали моторы и в воздухе стоял гул.
Мэгги пошла за отцом, который подхватил ее сумки и направился к терминалу.
— Папа,— сказала она.— Но я могу сказать об этом сенатору?
— Нет, нет! Может он и сам уже знает об этом, но ты-то не должна знать!
Она расхохоталась.
— Ну, ладно, придется действовать по-другому. Постой, папа. Я не полечу рейсом на Хьюстон.
— Почему?
— Я полечу по другому маршруту.
Меннингер поцеловал дочь на прощание возле стойки, где шла регистрация пассажиров на Денвер. Он смотрел, как она исчезла в туннеле со смешанным чувством восхищения и опасения за нее. Он хотел спросить ее, как она собирается обрабатывать сенатора Ленца, но не стал. Этим же рейсом летел и сам Ленц.
Потому что полет был ночной, самолет задержался здесь на двадцать минут для дозаправки и прогрева. Пассажиры поднялись на борт. По салону сновали стюардессы, рассаживая пассажиров. Моторы работали, нагоняя теплый воздух в салоны.
Мэгги воспользовалась случаем, чтобы умыться, причесаться, подновить косметику. Она видела, что сенатор тоже поднимается в самолет. Она подумала, стоит ли ей сменить форму на что-нибудь женственное, затем решила, что не стоит. Это будет выглядеть расчетливым действием, а Мэгги всегда рассчитывала действия так, чтобы не выглядеть расчетливой.
Гул моторов несколько стих, и пассажиры стали пристегиваться ремнями для взлета. Самолет несколько раз тряхнуло, и он стал плавно набирать высоту.
Через некоторое время Мэгги встала с кресла и пошла к стойке, чтобы заказать себе выпить. Через пару минут к ней присоединился улыбающийся сенатор.
Сенатор, несмотря на свой авторитет в сенате, был немногим старше сорока лет. Но выглядел моложе. Он уже дважды разводился. Его избиратели в Колорадо посмеивались над его невезением в семейной жизни, но исправно переизбирали его. Он мог бы стать председателем собственного комитета, но предпочел участвовать в других комитетах, где было более интересно — и где он был больше на виду. Этот парень Гус мечтал стать президентом США и все знали это.
— Мэгги,— сказал он.— Я предчувствовал, что
Мэгги похлопала по сиденью кресла рядом.
— Вы дадите мне семнадцать биллионов?—спросила она.
Ленц рассмеялся:
— Вы не теряете времени, Мэгги.
— У меня нет времени. Блок Народов собирается сам наложить лапу на планету, если мы не решимся. Впрочем, они полетят в любом случае. Это гонки.
Он нахмурился, кивнул на стюардессу — маленькую, смуглую. Она носила форму Юнайтед Эрлайнз как сари. Когда им принесли заказ, он сказал:
— Я выслушал все, что ты сказала, Мэгги. Это звучит неплохо. Только не знаю, стоит ли это семнадцать биллионов долларов.
— Есть еще кое-что, чего вы не имели возможности прочесть! Вы обратили внимание на ту часть, где говорится о том, что планета имеет свое солнце?
— Не уверен.
— Оно маленькое, но совсем недалеко. Оно излучает в основном на низких длинах волн. Света мало, но много тепла. И планета постоянно повернута к светилу одной стороной.
— И что?
— Энергия, сенатор. Солнечная энергия. Весьма экономично.
— Не совсем понимаю, о чем вы говорите. Значит, это солнце горячее, чем наше?
— Нет, не горячее. Но ближе. И самое главное, оно не двигается относительно планеты. Какова основная проблема с солнечной энергией у нас? Солнце постоянно перемещается по небу. А половину суток вообще скрывается за горизонтом. А там, Гус, там же никогда не бывает ночи!
Ленц кивнул, немного выпил из бокала, ожидая продолжения.
— Там не бывает темноты, не бывает зимы. Больше того, даже облака там не помеха для приема солнечной энергии.
— Разве там не бывает облаков? — удивился Ленц.
— Бывают. Но длина волны излучения такова, что облака не могут служить экраном. Они пропускают энергию беспрепятственно. На Земле мы можем использовать не более десяти процентов солнечной энергии, так мы будем использовать все сто.
Ленц задумался на мгновение.
— Интересно,— осторожно сказал он и жестом показал, чтобы им наполнили бокалы.
Мэгги не стала мешать ему обдумывать все услышанное, раскладывать в мозгу по полочкам. Скоро он спросит, что даст эта энергия в сотне световых лет от Земли его избирателям в штате Колорадо. Она уже подготовила ответ на это, но предпочитала подождать, пока он спросит.
Но когда он спросил, вопрос захватил ее врасплох.
— Мэгги, что ты имеешь против этого пакистанца?
— Пакистанца? Нет, ничего.
— Кажется, ты слишком серьезно относишься к этому соревнованию.
— Но не на личном уровне, Гус. Я, конечно, не люблю пакистанцев, но с некоторыми у меня дружеские отношения. С одним пакистанцем я училась в Уэст-Пойнте. Ничего парень. Гладил мою форму и никогда не мозолил глаза мне, если чувствовал, что я не хочу видеть его.
— Понятно,— заметил Ленц.