Джем
Шрифт:
Дэнни Дэйлхауз проглотил желание вмешаться в спор. Он ослабил пристяжные ремни и посмотрел в иллюминатор. Вот она планета. Она заполнила весь иллюминатор. До нее всего лишь сотни тысяч километров. Это уже не "вдали", а вот тут, "внизу". И вот они там спорят, но никто из них не знает, что участвует в его экспедиции. Ведь ничего бы не было, если бы он не смог убедить эту блондинку и армию поддержать экспедицию.
Кто-то сказал ему в ухо:
— Как ты думаешь, мы когда-нибудь сядем на планету?
Дэнни обернулся. Это была Спарки Кербо, довольно приятная женщина, но
— Планета очень оригинальна. Она не похожа ни на что.— Спарки продолжала говорить, явно делая усилия быть дружелюбной.
Дэйлхауз заставил себя ответить. Она ведь не причем, что Дэнни не выносил звука ее голоса, не мог слышать ее голос, ощущать ее запах. А кроме того, она действительно была права. Сын Кунга действительно не был похож ни на одну планету. Дэнни знал, как должны выглядеть планеты. Некоторые из них были красные и мутные, как Марс. Некоторые были молочно-белыми, как Венера. Эта планета даже не пыталась выглядеть правильно.
Но в этом была вина не планеты, а самого Кунга. Он был некомпетентен, как звезда. Если бы Сын Кунга вращался вокруг земного солнца, он выглядел бы великолепно. Он имел бы все краски земли. А здесь планета не имела настоящего солнечного света. Кунг едва тлел. Он был лишь немного ярче, чем земная луна. Так что Сын Кунга получал от своего светила кроваво-красный свет и отсюда, из космоса, был похож на открытую рану.
Отсюда даже невозможно было различить, какая сторона планеты дневная, а какая ночная. Можно было только угадывать переход от темного к очень темному. Кривитин заверял их, что как только они будут на поверхности, глаза их быстро приспособятся, и они будут видеть нормально.
Однако отсюда это выглядело весьма сомнительным. И ради этого, подумал Дэнни, я бросил прекрасную работу в Мичигане.
Русский язык достиг своего крещендо в перепалке, и внезапно спор утих. Кривитин, улыбаясь так, как будто такие жаркие споры были не больше, чем невинная дружеская болтовня о погоде, занялся аппаратурой. Затем посмотрел на Дэнни и Спарки.
— Сара, дорогая,—сказал он на прекрасном английском языке.—Тебя ждут в главной каюте. Тебе тоже лучше идти туда, Дэниел.
— Мы будем садиться?—спросила Спарки.
— Нет, нет. Капитан наконец понял необходимость перейти на другую орбиту.
— Дьявол! — кратко выразилась Спарки. Ею тоже владело страстное желание поскорее оказаться на твердой почве. Дейлхауз полностью разделял ее чувства. Значит, им болтаться здесь еще день, по меньшей мере.
— Да, я согласен, — сказал Кривитин — Но Алекс хочет, чтобы он снова попытался поймать сигналы Пипов (Пипы — сокращенное от Пипл — представителей Блока народов).
Харриет стала жаловаться, что Дейлхауз не стал слушать. Он отстегнул ремни и достал кассеты с информацией, которые спрятал на случай перегрузок при посадке. Он включил магнитофон, вставил в ухо наушник. Послышалось шипение ленты, случайные щелчки и далекий угрюмый вой. Это были звуки, посылаемые посадочным зондом. Его миссия
На этот раз звуки стали громче и чище. Это был уже нейтральный аппарат-исследователь. У него имелся локатор двуокиси углерода. Как самка комара, которая ищет кровь, чтобы оплодотворить яйца, аппарат дрейфовал до тех пор, пока не обнаруживал двуокись углерода. Затем он летел по следу, пока не находил источник. После этого аппарат кружился поблизости, засекая и передавая эти звуки. Но какие звуки! Иногда они были похожи на звуки труб большого оркестра, иногда — на крики ребятишек, занятых азартной игрой. Дейлхауз идентифицировал по крайней мере двенадцать фонем. (Дейлхауз записал частотный спектр — от единиц герц, которые человеческое ухо не способно воспринимать, до звуков, издаваемых летучей мышью). Это не были крики птиц. Это был язык, Дэнни в этом был непоколебимо уверен.
Внезапно на него потянуло теплом. Дэнни повернулся к иллюминатору. В иллюминатор вплыл тускло-красный Кунг. Дэнни опустил темный экран. Конечно, смотреть на звезду было не опасно, но можно было обжечь обнаженную кожу.
Теплота охватила его, и сразу захотелось спать. А почему нет? — подумал он. Он выключил магнитофон, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и приготовился уснуть. Но вдруг Услышал свое имя.
— Дэйлхауз! Кривитин! Ди Паоло! Все на корабле. По местам!
Он стряхнул с себя сон, пожалел, что нет под рукой чашки кофе и пошел в рубку. Алекс Вудринг сказал ему:
— Тебе нужно посмотреть это. Пипы передали еще один отчет Харриет записала его на ленту.
Дейлхауз придвинулся поближе к экрану, чтобы лучше видеть. На экране было растение красного цвета необычной формы с грушеподобными плодами, свисающими с его ветвей.
— Перемотай ленту, Харриет,— нетерпеливо сказал Вуд. Изображение на экране подпрыгнуло и погасло.
Затем на экране появилось новое изображение. Сначала Дейлхауз подумал, что он видит еще одно растение Кисига — вероятно, пустынное растение. Красные и желтые шары росли из чего-то, что Дейлхауз принял за губку... А затем это шевельнулось!
— Боже! — прошептал кто-то. Дейлхауз почувствовал, как комок подкатил к его горлу.
— Что это?
— Мне кажется, что это похоже на белую мышь,—сказал Моррисей, биолог.
— Но что произошло?
— Произошло то,— сказал биолог с оттенком профессионального превосходства,— чего я сам еще не понимаю. Пипы передали речевое сообщение в зашифрованном виде.
— Но ведь они обещали делиться информацией,— рявкнул Дейлхауз.
— Ну что же, они и поделятся. Я полагаю, что наследник Мао дал указание опубликовать отчет на сессии ЮНЕСКО. А затем, после того, как копия попадет в Нью-Йорк, она будет передана нам. Но это будет не скоро. Но то, что мы видели, достаточно для того, чтобы понять — Клонг не такая гостеприимная планета, как нам бы хотелось. Я...