Джастин
Шрифт:
Это были кошмарные дни. Джереми любили сверстники за добродушие, светлость, улыбчивость. Таким всегда хочется улыбнуться в ответ. Но с появлением Джастина, парня стали сторониться. Джереми и не искал общества. По вечерам он жаловался маме, что без друга школьные часы тянутся тоскливой черной жижей. Улыбаться не хочется. Дома хоть помолчать можно рядышком.
Всё же Джереми продолжали любить. В пятницу, в последний день наказания Джастина, Джереми зашёл в туалет после занятий. Он мыл руки, когда в комнату заглянул его приятель Салли. Он проверил пустые кабинки и включил воду у соседнего крана.
— Твой
— Ну да, мы записались в участники.
— Кевин, Алекс и Юн собираются подловить и избить его втроем. Я должен буду тебя отвлекать, чтобы ты ничего не заметил. Если у меня не получится, то будут бить и тебя. Дружку твоему так и надо, но ты тут ни при чём.
— Спасибо, Салли, — Джереми зашёл в кабинку, а когда вышел — приятеля уже не было.
В гости приехала миссис Коэн (она вернула фамилию первого мужа), а значит Джастин свалил из дома, чтобы не встречаться с матерью. Джереми нашёл его в сарае. Он сидел на самодельном верстачном столе, отодвинув инструменты, и читал книгу.
— Давай не пойдём завтра на ярмарку, — резюмировал Джереми, передав слова Салли.
— Ага, вообще из дома не будем выходить теперь. А Нэнси попросим, чтобы из школы нас забирала, потому что мы боимся.
— Ну да, вариант не очень. Давай тогда поговорим с ними. С каждым по отдельности.
— Хорошая идея, я подумаю. А ну посмотри, уехала эта?
Джереми выглянул из двери.
— Не, машина стоит. Джас, почему ты ее так не жалуешь? Мама, всё-таки.
— Мама — это Нэнси. Вот такая должна быть мама. Она любит тебя безусловно, и это, понимаешь, как бы фундамент. Тебе никому ничего не надо доказывать, не нужно завоевывать чьи-то чувства, вызывать эмоции. Не нужно, проснувшись, себя ощупывать: а существую ли я, а не пустое ли я место. Ты знаешь как аксиому, что ты есть, ты хороший, мир хороший, вселенная тебя любит.
— Придумал себе что-то. Твоя мама тебя любит, я же вижу. Приезжает к тебе. — Джереми залез на стол и прижался боком к другу.
— Ага, раз в два месяца. Чтобы деньги передать.
— Приезжала бы чаще, если бы ты с ней общался.
— Может мне вообще домой вернуться? — Джастин отодвинулся.
— Нет! — Джереми испуганно схватил друга за руку.
На следующее утро друзья отправились к дому Алекса. Это был тот парень с лицом-бочонком, место которого занял Джастин в первый день учёбы.
— Что надо? — Бодибилдер стоял в дверях. Сонные глаза его досматривали предутренние грезы.
— Помнишь ты сказал, что устроишь мне райскую жизнь? — Джастин пинал носком ступеньку, словно проверял на устойчивость при нагрузке. — Где обещанное? Хочу райскую жизнь!
Алекс полностью вылез наружу, захлопнул за собой дверь. Подошёл вплотную к Джастину, схватил руками воротник его курочки и притянул к себе.
— Блин, со рта воняет, — Джастин отвернулся, скривившись.
Джереми хихикнул нервно. Бодибилдер отшвырнул Джастина в сторону и направился к его другу. Замахнулся, чтобы врезать, но Джастин пнул его сзади ногой. Алекс снова развернулся и набросился с кулаками на Джастина. Силы были неравны. Как не сопротивлялся противник, вскоре он валялся на земле и лишь защищался от ударов, прижав руки к лицу. Джереми вначале безуспешно пытался оттянуть бугая от друга, а затем подбежал к входной двери и забарабанил
Джастин смыл кровь с лица в туалете закусочной. Джереми помог ему почистить от грязи одежду.
— Кто там следующий? Кевин? — мальчик осторожно касался пальцами скул, левая напухла так, что он мог ее видеть.
Джереми вздохнул:
— Я предлагал поговорить с ними, а не драться.
— Лучше они каждый по отдельности меня побьет, чем сразу трое.
Пришли к Кевину. Этот был в весовой комплекции Джастина. Спортивное тело. Густые русые волосы поднимались над лбом и падали на щеки слипшимися макаронами. Он как раз возвращался с пробежки, когда друзья подошли к лужайке его дома. Он с усмешкой взглянул на деформированное, разбитое в кровь лицо Джастина.
— Доброе утро, Кевин. Как поживаешь?
— Отлично!
Кевин не собирался поддерживать беседу. Он свернул на тропинку к дому, но Джастин крикнул ему в спину:
— Триша жаловалась на тебя.
— Тебе что ли жаловалась? — Кевин остановился.
— Мне-мне. Говорит, ты эгоист и только о себе и думаешь. Я ей посоветовал бросить тебя.
Кевин повернулся и подошёл к Джастину.
— Что ты ей посоветовал?
— Сказал, что ты пустоголовое ничтожество. Все это знают. А она достойна лучшего. Думаю замутить с ней. Она нормально минет делает?
Дрались ребята отчаянно. Наносили друг другу удары с бешенной скоростью, казалось, что в воздухе одновременно мелькают десятки рук и ног. Сцепившись в ближнем бое, они повалились на землю, где каждый пытался придавить под собой противника. Джастин пригвоздил к полу руки Кевина и сел на него сверху, но в следующую секунду уже сам брыкался под тяжестью противника. В следующий миг ситуация снова менялась.
Джереми наблюдал некоторое время молча. Когда ребята начали уставать, а сила ударов увядала, он оттащил Джастина в сторону и крикнул, чтобы они прекратили. Кевин оперся руками о колени и смотрел на красную слюну, свисающую длинной нитью с губ. Джастин тяжело дышал, сжимая кулаки. Он мелко подпрыгивал на пятках, видимо собирался ринуться во второй раунд.
— Джастин, достаточно, — строго крикнул Джереми и обратился к Кевину, — Ты что, не видишь, что он тебя провоцирует. Зачем ведешься?
Кевин сплюнул несколько раз и пошёл к дому.
— Я не буду умываться, пошли сразу к Юну.
— Всё, хватит. — Джереми смотрел на залитое кровью, опухшее до неузнаваемости лицо Джастина, — К Юну не идём, и точка. Ты ещё собираешься на ярмарку?
— Конечно!
— Значит, идём домой приводить тебя в порядок. За полчаса нужно вернуть тебе лицо.
— Ладно, Юна отложим на потом.
Поначалу безобразное лицо Джастина отпугивало посетителей, они обходили их с Джереми столик с книгами. Но тем, кто осмеливался подойти, Джастин рассказывал сказочные истории о том, что ночью на городок напали монстры. Он сражался с ними, пока жители спали, спасал город. Монстры менялись от истории к истории, для детей поменьше — это были злобные гномы-великаны, для взрослых — советские мертвецы, умершие во время холодной волны и воскресшие с целью поработить Америку, для девушек — маньяки с голыми уродливыми телами под плащами. Вскоре возле столика собралась толпа, и они продали все книги.