Джастин
Шрифт:
Досада на родительский холод скребла внутри, но не больно, а неприятно. Оттенки человеческой грусти висели за кулисами, в то время как на главную сцену вышли животные нужды. Они не вели монолог о выживании, а монотонно речитативили про предметы первой необходимости.
Срочно нужна работа.
Вечерами девушка бродила по району, заглядывала за двери, где висели объявления: “Требуются”. Не отыскав в себе силы переступить порог и заговорить, она закрывала двери и шла дальше. В старом клетчатом пиджаке до колен становилось холодно. Она обхватывала себя руками, согревая и закрывая себя домиком, ограждала от внешнего мира. Она отвыкла
Катя не нарастила в себе еще ту моральную подложку, которая отвечает за самосохранение и резистентность к невзгодам. Уровень зарядки критически низок. Провод питания выскакивает из расшатанного разъема. Ей нужно починить способность восполняться энергией, минимально зарядить батарею жизненными силами, чтобы безболезненно анализировать прошлое. А пока, она спешила вернуться домой.
В середине октября первая победа была достигнута. Место кухонного работника ей не досталось, но она не только пересекла порог, но и дошла до кухни, где перекинулась парой фраз с собственником небольшого кафе. Тоненькие ручейки жизненных сил подтаяли и несмело журча зациркулировали по телу.
В ночь с субботу на воскресенье умерла Эмили. Вместе с парнем они проводили уикэнд в загородном доме. Их нашли мертвыми в постели, в спальне на втором этаже. На лестнице, недалеко от входа в комнату кучерявый терьер положил белую мордочку меж лап на ступеньку. Спал вечным сном. Из-за утечки газа они угорели. Заснули и не проснулись.
Еще в пятницу Эмили сидела рядышком. Живая Эмили. Взмах паучьих ресниц, взгляд зелёных глаз, жест руки, ее голос, розовая кожа, к которой можно прикоснуться и почувствовать тепло. Яркая, неунывающая Эмили. Знала ли она, догадывалась ли? Шепнул ли ей ночью нудный голосок о грядущем? Посещало ли предчувствие?
Следующую неделю Катя не помнила. Ходила на учебу, как обычно, молчала вместе с Энн. Вечером валялась в кровати. Ни о чем не думала, только куталась сильнее в одеяло.
После выходных, которые она провела в постели, родители откашлялись и заговорили. Деликатно. О том, что она взрослая и пора отчаливать от родительской гавани.
Снова Катя на улице. Бредет от кафе до магазинчика. Нужен план. Биржа труда. Агентства. Но в сером пиджаке тело коченеет. Мыслей нет. Нет сил на попытки. Вечером она придет домой, где родительские глаза буду смотреть вопросительно. Найти работу, скажут они, не так уж сложно. Она представляет глаза родителей и открывает дверь закусочной. Мужские голоса рыгочат. Она не может переступить порог, закрывает дверь и садится на ступеньку.
Катя достаёт телефон и листает телефонную книжку. Джастин. Ей ничего не надо. Только позвонить и пожаловаться. Рассказать как тяжело. Высказаться. Она представила его молчание. Она ныряет в электромагнитную волну, соединяющую их мобильные устройства, летит в ее тоннеле, добирается до той стороны разговора, а там огромная темная пустота, где Джастина не отыскать.
— Кейт.
Катя подняла голову. В нескольких метров от неё возле машины стоял Филипп. Ей на секунду показалось, что у него в руках букет белых роз.
Он подошёл к ней. Она встала и уставилась на носки своей обуви. Тело тряслось от холода.
— Да ты замерзла.
Филипп отвёз девушку к себе домой и сделал горячий чай. Чашка с кипятком обжигала руки, но дальше кистей тепло не проникало. Катя сделал пару глотков, натянула шерстяной плед до ушей. Тело дрогнуло, раз, второй и забилось в истерике. Филипп вскочил, неуклюже обнял ее за плечи. Выплакав свои горести, она сидела, покачиваясь на краю кресла, облокотившись на колено. В комнате преобладали коричневые цвета: обивка дивана, жалюзи, старый сервант, узоры на ковре. Лишь плед на ней был клетчатый, зелено-коричневый.
— А ты оставайся у меня, — предложил Филипп, — Я себе в гостиной постелю. Насколько надо оставайся. Приди в себя, я тебя торопить не буду. Месяц, два
— Спасибо Филипп, но я откажусь, ведь мы с тобой едва знакомы. Меня просто не поймут. Но я тебе очень признательна, очень. Мне так повезло, что ты оказался неподалёку… И не прошел мимо.
— Гм, никакого везения тут нет. Я наблюдал за тобой, еще когда ты дома вышла. И это не в первый раз.
— Серьезно? Зачем?
— Ты мне очень нравишься. Оставайся хотя бы на эту ночь. Я настаиваю. Не бойся, приставать к тебе не буду.
34. Сестра Сара
Сестру встречали в аэропорту.
— Надеюсь, она не уродина, — сказал Джастин.
— Фотография не завалялась? — Джереми перевернул табличку, так что имя читалось задом наперед, — Harass. Зачем ты две “с” написал?
— Посмотри, вон та. На мать мою чем-то похожа. Родинкой что ли?
Джастин указывал на девушку в сером свободном платье до пят. Она выходила из зала для прибывших с молодым человеком, которому что-то рассказывала, улыбаясь.
— Блин, Джерри, нет. Она с парнем. Валим отсюда. Хотя нет, так даже интереснее. Помаши ей рукой.
Девушка их заметила. Она кинула несколько фраз спутнику, пожала ему руку и направилась к ребятам. Худенькая, низенькая, золотистые волосы вились, обрываясь у плеч. Широкое лицо, похожее на половинку яблока, резко сужалось к острому подбородку. Над губой торчала родинка.
— Привет, — она переводила взгляд с одного на другого.
Джастин толкнул друга в бок.
— Джастин, — Джереми протянул руку Саре и указал на Джастина, — это мой друг Джереми.
Первую неделю Сары в стране парни показывали ей город, ездили за город, ходили в кино, терпели шоппинг. Ради придуманной забавы Джастин отказался от дополнительной работы на этих летних каникулах. У него не было четкого плана, хотелось поиграть, развлечься. Сценарий игры продумывали по вечерам, когда провожали Сару и оставались одни. На ходу импровизировали.
Джереми играл роль плохого парня, антагониста. Он всё время жаловался на проклятый город, на дебильную власть, тупых учителей. Джастин показательно морщился в ответ на высказывания друга, легонько дотрагивался до руки Сары, словно хотел сказать: “Не обращай на него внимания. Я рядом. Я нормальный”. Джереми ругался с официантом, обвиняя его в том, что он приписал лишний гамбургер в счет. Джастин его успокаивал, объяснял, что гамбургер заказала Сара. Джереми громко разговаривал и гоготал во время киносеанса. Джастин просил его помолчать. Джереми отказывался провожать Сару, нахваливая дешевизну такси и безопасность улиц. Джастин шел вдвоем с Сарой и оправдывал друга. Мол, того сразу после рождения бросили родители. Жалко его.