Джаг
Шрифт:
Джага охватило любопытство, и он собрался забросать вопросами своего собеседника, но тот уже исчез. Он ушел так же незаметно, как и пришел, оставив Джага в недоумении. Тот даже подумал, уж не привиделся ли ему этот светловолосый парень.
С того вечера Джаг занимался лишь тем, что нырял, стараясь как можно больше собрать пузырьков. О побеге он даже не думал, что было на него совсем не похоже.
— Ты прав, — ответил он Кавендишу. — Я не знаю, что со мной происходит, но в голове у меня пусто. У меня такое впечатление, будто все, что существует вне этой пещеры, — вторично… Я думаю лишь о том…
— …как бы побыстрее нырнуть! —
Во взгляде Джага появилась обеспокоенность.
— Вода… — словно во сне проговорил он. — Из нее действительно не хочется выходить. Это как головокружение, хочется спускаться все ниже и ниже…
Кавендиш сплюнул на землю.
— Мы подпитаны наркотиком, одурманены паразитом, если тебя интересует мое мнение, — проворчал он глухим голосом. — Других объяснений я не вижу. Эти гнусные твари прививают нам свой вкус к водной среде!
Джаг опустил ложку в миску с супом.
— Думаю, так оно и есть! — завелся разведчик. — Мы подверглись влиянию медуз. Они защищают нас от яда, но постепенно берут под свой контроль наш мозг! Ты отдаешь себе отчет, что мы почти довольны своей судьбой, и что единственно важным для нас является пребывание в этом вонючем липком озере? — поскольку Джаг не возражал, Кавендиш продолжил: — Если пустим дело на самотек, то никогда отсюда не выберемся по той простой причине, что не будем испытывать в этом необходимости. При такой системе, когда нет ни ключей, ни замочных скважин, ни сторожевых собак, мы сами себе надзиратели!
Ошеломленный столь очевидным выводом, Джаг отшвырнул свою миску. Неожиданно у него пропал аппетит. Он прекрасно осознавал, что водная среда и мокрые подземелья становятся для него все более привлекательными, но понятия не имел, как от этого излечиться.
Радикальное решение проблемы заключалось в том, чтобы сорвать со спины паразита, но в настоящий момент это ничего не решало, так как у приятелей не было даже приблизительного плана побега. Кроме того, Джетро мгновенно пресечет любые их попытки бегства.
С другой стороны, если они ждали так долго…
Джаг почувствовал, как ледяные мурашки пробежали у него по спине. Никогда еще он не попадал в такую западню.
— Если мы будем бездействовать, — сказал он Кавендишу, — поверь мне, мы начнем сходить с ума, забудем о существовании внешнего мира и о том, кто мы есть в действительности.
— Так оно и есть, — согласился разведчик. — Ты видел остальных?… Они работают, как одержимые. Ныряют, всплывают с полными сетками пузырей, снова ныряют, всплывают, и так без конца. Настоящие роботы! Ты пробовал разговорить их, вытащить хотя бы слово? Глухо! Они не отвечают! Они разучились даже ругаться! Иногда мне кажется, что они не видят и не слышат меня! Да ты посмотри, как они едят! Извиваются, словно черви, стремясь, чтобы озеро всегда находилось в их поле зрения. Такое впечатление, будто они боятся, что оно вдруг высохнет!
— Это действительно так, — кивнул Джаг. — Я никогда не слышал, чтобы они разговаривали о женщинах или о сексе, как это происходит во всех тюрьмах. Такое впечатление, что их мозги заняты чем-то более важным.
— Водой! — убежденно произнес
Опасения Джага подтвердились, потому что в течение последующих дней ни он, ни Кавендиш ни разу не возвратились к прежней беседе.
Продолжительные подводные блуждания, казалось, в буквальном смысле промывали мозги. Как только Джаг оказывался в воде, он напрочь забывал свое человеческое прошлое, человеческую жизнь, и все приключения, которые привели его сюда. Он превратился лишь в видимость человека, лишенную сознания, перестал думать и жил только ощущениями: холод, тепло, гладкое, шершавое, быстрое течение или медленное…
Его мозг тупел, слова забывались. Осязательные же способности, напротив, развились до совершенства.
То же происходило и с Кавендишем, но мужчины уже давно перестали разговаривать друг с другом. В свободное время, они бродили взад-вперед или торчали в палатке, ни к чему не проявляя интереса.
Иногда под водой Джагу встречались рыбы: черные и плоские, с длинными перепончатыми плавниками. Они ничуть не пугались, позволяли подплывать к себе и даже трогать.
Со временем выяснилось, что искать пузырьки было не только сложно, но и опасно. Выход газа никогда не происходил в одном и том же месте. Где-то иссякнув, он вдруг появлялся там, где раньше его не было, подчиняясь каким-то таинственным процессам, происходящим внутри метеоритного ядра.
К концу второй недели пребывания в подземной пещере Джаг и Кавендиш, плывя рядом друг с другом, впервые встретили рыбу-шар.
И хотя они были тщательно проинструктированы насчет такой встречи, их онемевшие мозги не сразу приняли верное решение.
К счастью, рыба, преградившая им путь, была небольших размеров. Но все-таки ныряльщики потеряли несколько драгоценных секунд, глупо рассматривая ее вытаращенными глазами.
Тем временем рыба-шар, величиной с крупный апельсин, стала пожирать серебристые шарики, которые выскакивали из щелей в стенке тоннеля. Она втягивала их в себя, словно пылесос, тело рыбы стало увеличиваться и быстро достигло размеров футбольного мяча. Ее кожа растянулась и стала полупрозрачной. Сквозь нее даже просматривались внутренние органы.
И вот, когда уже казалось, что рыба вот-вот лопнет, она вдруг медленно скользнула в направлении пловцов.
Только тогда Кавендиш, положив руку на плечо Джага, вывел его из оцепенения и кивком головы дал понять, что им лучше убраться подобру-поздорову.
Рыба-шар могла выстреливать поглощенный газ силой настоящей пушки. Именно так утверждал Джетро, и не было причин не верить ему. По его словам, рыба выплевывала газовый шар, который мчался в воде с убийственной силой артиллерийского снаряда. Попав в цель, газовая "пуля" взрывалась и ударная волна причиняла жертве серьезные травмы. В качестве примеров, Джетро описывал различные случаи проломов черепа, разрывов селезенки, печени, легких, вывихов суставов, смещений позвонков. В общем, он перечислил полный набор радостей, которых следовало избегать, если ты еще не потерял желания дышать свежим ветром.