Джаг
Шрифт:
Они потеряли свою привлекательность, став стекловидными, мутными. Ни один из шариков еще не блестел жемчужным блеском. Сейчас их можно было сравнить разве что с глазами дохлой рыбы, выложенными для какой-то мрачной церемонии.
— Не тяни, — посоветовал Кип. — Осторожно, без толчков, опустоши свою сетку. Гроздь не должна распасться, коснувшись решета, иначе все пропало! Все пузырьки полопаются.
Кивнув, Джаг послушно последовал его совету. Но его руки оказались неловкими, и скопление развалилось:
Его удрученный вид вызвал у Кипа и Джетро приступ безумного хохота.
— Не переживай так сильно, — сказал, отдышавшись, начальник участка. — Такое с тобой случится еще не раз. В этом деле нужно набить руку. Хорошо уже то, что ты так быстро смог поднять полную сетку… У некоторых уходят многие дни, прежде чем они добиваются такого результата. К этому ты, кажется, имеешь способности. Остальное придет с практикой. Но тебе не стоит долго стоять здесь, а то переохладишься… Нырни еще три-четыре раза, и для первого дня будет достаточно. Здесь надо беречь себя, если хочешь долго продержаться!
Глава 8
В течение последующих недель, Джаг проводил под водой по тринадцать-четырнадцать часов в сутки. Вообще-то он быстро потерял ощущение времени. В пещере не было ни дней, ни ночей, и каждый час как две капли воды походил на предыдущий.
Вначале, чтобы не выбиться из колеи, Джаг пытался считать количества приемов пищи, но быстро понял, что колония жила замкнутой жизнью, следуя собственным правилам, своим нуждам, и все, что он узнал на поверхности, здесь ничего не стоило.
Загнанные в глубь метеорита, пленники жили в своем ритме. Просыпаясь, они бросались в воду, выйдя из воды, находили убежище во сне. Время в подземелье словно бы растворялось. С каждым разом Джаг мог находиться под водой все дольше и дольше. Он погружался, позволял течениям подхватить себя, прикасался по ходу к кустикам голубоватых водорослей, которые приветствовали его успокаивающим светом.
Достигнув щели-"производительницы" газовых пузырьков, он набирал их полные горсти, наполняя сетку за меньшее, чем для того требовалось, время.
Что-то похожее на доверие зародилось между человеком и этими странными пузырьками. Они позволяли ему ласкать себя, иногда деформировались, но никогда не лопались. Ему нравилось проникать в центр какой-нибудь огромной грозди, чувствовать почти неосязаемую материю, катящуюся вдоль его тела, заставляющую его приятно поеживаться от тысяч прикосновений. Это был уже не промысел, а почти признание в любви.
На стеллажах "дозревания" пузырьки медленно твердели и становились перламутровыми. Но иногда пузырьки лопались, оставляя после себя лишь тонкую сверкающую пыль, и никто не мог объяснить, что являлось тому причиной.
На восьмой день, когда приятели ели, сидя у
— Происходит что-то странное, — негромко сказал он. — Что-то ненормальное! Мы торчим здесь уже, наверное, лет сто, но до сих пор не составили даже приблизительного плана побега! Я уверен, что ты и думать забыл о внешнем мире, о том, что существует за пределами это чертовой пещеры! Или я ошибаюсь?
Занятый поглощением кукурузного супа, подслащенного патокой, Джаг замер с ложкой у рта и удивленно приподнял брови.
Разведчик был прав. Действительно, он, всегда такой деятельный и свободолюбивый, обожавший открытые пространства, сейчас вел себя, как примерный заключенный.
В первый вечер, пребывая в возбужденном состоянии, он обошел лагерь, присматриваясь к людям, пытаясь уловить в них нетерпение, увидеть понимающие взгляды.
Тщетно. В лагере уже образовались кланы: старожилы отгородились от вновь прибывших, а те, в свою очередь, разбились на группы. Жалкий раскол, не имевший под собой никакой реальной почвы.
Тогда Джаг решил немного выждать. Поговорить по душам с остальными пленниками не представлялось возможным, поскольку поблизости всегда находился Джетро, который, несомненно, продался амазонкам.
Той же ночью, еще не остывший от желания вырваться на свободу, Джаг бродил неподалеку от единственного, на первый взгляд, выхода: подъемника. Однако Джага постигло быстрое разочарование. Ни свисавшего кабеля, ни противовеса, — ничего не было в прямоугольной шахте, вырубленной в скале. Ее гладкие стены терялись во тьме, уходя на сотню метров вверх.
— Глухой номер, приятель, — прошептал чей-то голос совсем рядом, и Джаг непроизвольно вздрогнул.
Он даже не услышал, как к нему кто-то подошел. Обернувшись, Джаг увидел парня примерно такого же возраста, как и он сам, но тот был намного ниже его и более скромной комплекции. Длинные светлые волосы незнакомца были зачесаны назад, собраны на затылке в "конский" хвост и перевязаны ярко-красной тесьмой. На его ничем не примечательном лице застыло безучастное выражение. Но Джага поразили его разноцветные глаза — один голубой, второй зеленый, — смотревшие, казалось, прямо в душу.
Удивленный Джаг молчал, и парень кивнул в сторону подъемника.
— Все кабели, как и система подъема, находятся снаружи, — объяснил он. — Поэтому побег этим путем невозможен. Кроме того, наверху постоянно дежурит охрана.
Внимательно выслушав его, Джаг еще раз осмотрел темный колодец. Пожалуй, никому не удалось бы добраться до поверхности без соответствующего снаряжения. Да и действовать требовалось совершенно бесшумно и незаметно, что представлялось невозможным, учитывая сложившиеся в лагере взаимоотношения.