Дюна
Шрифт:
— А она знает о фрименах?
— Да, и не только о них.
— И что же?
И герцог подумал: «Правда может оказаться ужаснее его опасений, но знание о грядущих бедах бесценно, тогда к ним можно подготовиться. Мы не скрываем от него опасность, только ношу опасений следует облегчить: он еще молод».
— Немногое избегает руки КАНИКТ, — начал герцог. — Бревна, ослы, лошади, коровы, древесина, навоз, удобрения, акулы, китовый мех… все: и самое прозаическое, и самое романтическое… даже наш скромный рис-панди с Каладана. Все это перевозит Гильдия,
— А теперь мы ее контролируем?
— В какой-то степени. Важно учитывать все Дома, которые участвуют в прибылях КАНИКТ. Подумай, какая колоссальная доля этих доходов зависит от одного продукта — от специи. Представь, что может случиться, если производство специи почему-либо уменьшится.
— Выиграет всякий, кто запасся меланжем, — сказал Пол. — Остальные остались в дураках.
Глядя на сына, герцог с мрачным удовлетворением подумал: «Мысль недурна, сказываются результаты воспитания». Он кивнул:
— Харконнены запасаются уже лет двадцать.
— Они хотят, чтобы добыча специи упала, а винили в этом тебя.
— Они хотят, чтобы имя Атридесов потеряло популярность, — сказал герцог. — Подумай о тех Великих Домах Ландсраада, которые видят во мне некоторым образом предводителя, неофициального представителя. Подумай, как они отреагируют, если на меня ляжет вина за уменьшение их доходов. В конце концов, личная выгода прежде всего. Проклятая Великая Конвенция: ты имеешь право запретить разорять себя всякому! — Суровая усмешка искривила рот герцога. — И они будут поступать именно так, невзирая на все, что случится со мной.
— Даже если Харконнены применят атомное оружие?
— До такой наглости не дойдет. Никакого открытого нарушения Конвенции не будет. Но любые прочие гадости… даже запыление атмосферы и местное отравление почвы.
— Тогда зачем нам все это нужно?
— Пол! — герцог нахмурился, глядя на сына. — Если знаешь, где ловушка… — это первый шаг, чтобы в нее не попасть. Все это как в поединке, только много крупнее: финт в финте и вновь финт в финте… и так без конца. И нужно только все правильно понять. Зная, что Харконнены запасаются меланжем, зададим себе вопрос: а кто еще это делает? И получим список врагов.
— Так кто же они?
— И некоторые враждебные нам Дома, и некоторые из тех, на чью дружбу мы рассчитывали. Но сейчас нет необходимости их опасаться. Обнаружилась куда более важная фигура: наш обожаемый падишах-император.
Пол попытался глотнуть, горло вдруг пересохло:
— А если созвать Ландсраад и разоблачить…
— И враг поймет, что мы знаем, в какой руке нож? Ах, Пол, сейчас мы хотя бы видим нож. А кто знает, в чьи руки, куда его могут тогда перебросить? Если поднять этот вопрос на Ландсрааде, мы вызовем лишь великое смятение. Император будет все отрицать. Кто посмеет противоречить ему?
— Запасаться специей могут начать все Дома.
— У недругов хороший отрыв… слишком давно они начали.
— Император, — проговорил Пол. — Это значит сардаукары.
— Безусловно, переодетые в харконненовские мундиры, — сказал герцог, — но и в них они останутся такими же фанатично преданными императору солдатами.
— Чем могут помочь нам фримены против сардаукаров?
— Хават говорил с тобой о Салузе-Секундус?
— Об императорской планете-тюрьме? Нет.
— Что, если она не только тюрьма, Пол? Есть один вопрос, ты еще не задавал его себе? Он касается императорского корпуса сардаукаров: откуда они берутся?
— Думаешь, с этой планеты-тюрьмы?
— Но ведь откуда-то они берутся…
— А новобранцы для вспомогательного войска, которых император требует от…
— В это нас хотят заставить поверить, дескать, сардаукары — просто наемники императора, которых готовят еще с юных лет. Иногда появляется какой-то слушок об инструкторах армии императора, но баланс сил в нашей цивилизации остается неизменным. С одной стороны, вооруженные силы Великих Домов Ландсраада, с другой — сардаукары и вспомогательные войска. Но сардаукары — это всегда сардаукары.
— Но все сообщения с Салузы-Секундус говорят, что СС — это сущий ад.
— Вне сомнения. Однако, если ты собираешься воспитать крепких, сильных, свирепых воинов, в какие условия их надо поместить?
— Но как потом добиться преданности от этих людей?
— Есть проверенные способы: играть или на их чувстве собственного превосходства, или на мистике тайного завета, или на духе общности пережитого страдания. Этого можно добиться. Подобные вещи делались издревле и не однажды на многих мирах.
Пол кивнул, не отрывая глаз от отцовского лица. Он чувствовал, что приближается некое откровение.
— Возьми Арракис, — произнес герцог, — за пределами городов и гарнизонов это ужасный мир, как и Салуза-Секундус.
Глаза Пола округлились: «Вольный народ».
— У нас будет возможность создать войско столь же грозное, как и сардаукары. Для этого потребуется терпение — занятие требует секретности — и деньги, чтобы всех полностью обмундировать и вооружить. Но Вольный народ живет на Дюне, и специя добывается там же. Поэтому и направляемся мы на Арракис, зная, что там ловушка.
— А Харконнены не знают о Вольном народе?
— Харконнены презирали фрименов, охотились на них, как на зверей, даже не потрудились пересчитать их. Как же, обычное отношение Харконненов к населению собственных планет — тратить на людей лишь минимум, необходимый для поддержания жизни!
Герцог изменил позу, и металлические нитки, которыми был вышит ястреб на его груди, блеснули перед глазами Пола.
— Ты понял?
— Значит, мы ведем сейчас переговоры с Вольным народом, — ответил Пол.