Дым
Шрифт:
Лиса спотыкается на ровном месте, и я ловлю ее за миг до того, как прочесала бы носом пол. Слышу тихий вскрик рядом, оборачиваюсь и, наверное, первый раз с нашей недомолвки — или моей вспышки гнева, как сказал бы Алексеевич — пересекаюсь с Юной взглядом. Глаза у той широко распахнуты, как и губы. Смешная такая: выдыхает, быстро моргает, улыбается нервно.
— Это клокодилы, мамоська!
— Да-да, крокодилы, — глажу Лису по голове, чтобы хоть чуть-чуть усмирить ее пыл, — сейчас схожу за остальным, и мы пойдем собирать конструктор
Еще раз смотавшись вниз, веду малышню в комнату распаковывать все. Не подаю вида, но чувствую, что Юна наблюдает за нами. Уже знаю, о чем думает, вот только ей придется с этим жить.
Да, на те деньги, которые она заплатила за аренду комнаты я заказал им кое-что в квартиру для ремонта. А еще основу для кроватки Лисы. После мультфильма про Спящую Красавицу, где та увидела ложе с резным изголовьем, она просила такую же. Сделать ее было несложно и незатратно, а с рисунками помог мой хороший знакомый, мы с ним часто работаем на объектах вместе.
Лиса скачет вокруг меня все время, пока устанавливаю кровать. У нее столько эмоций, что ими можно было бы разукрасить большой серый город.
— Сейчас, подожди, нужно застелить… — пытаюсь возразить, но не тут-то было. Мелкая уже падает на матрас с разгона, а я к Юне поворачиваюсь, которая до сих пор в дверях стоит. — Матрас может быть пыльным, возьми запасное постельное в моей спальне. Оно для двуспалки, но хоть так пока, потом куплю нормальное.
Юна смотрит на меня, будто на другом языке говорю. Я оставляю Лису кувыркаться и подхожу к перепуганной.
— Все в порядке?
— Мне звонили насчет доставки стройматериалов. Что это значит? — шепчет, но далеко не робко, скорее, напористо.
— Да, дашь ключи от квартиры? На днях начнем с парнями, чтобы до морозов успеть все.
— Федь, я не давала денег, какие стройматериалы? И кроватка… Я… Ты так используешь те, которые я за комнату заплатила?
— Теперь это мои деньги, разве нет? — отвечаю мягко, но пресекая дальнейшие попытки Юны возразить мне. — И я имею право распоряжаться ими, как пожелаю.
Пауза повисает между нами, мы не договариваем. Девчонка больше не произносит ни слова, но губы почти до крови кусает. Они красными становятся, яркими — так и притягивают взгляд.
Чтобы не начать новые споры, оставляю их одних, иду вниз и пытаюсь занять себя хоть чем-нибудь. День — или вечер, скорее — проходит, как в тумане, я себе места не нахожу, поэтому сдаюсь и засыпаю под неинтересный сериал прямо на диване в гостиной. А очнувшись, сажусь заниматься расчетами по ремонту и обсуждаю с Мишаней тонкости. Юна почти все время проводит наверху. Видимо, Лиса наотрез отказывается выбираться из кроватки, даже ужинает там.
Спускается Юна, когда стрелки часов близятся к десяти вечера, а за окном уже кромешная темнота. Впрочем, как и в квартире — комнату освещает только телевизор и диодная лента на кухне. Замечаю девчонку с первых шагов, хоть и
— Я уложила Лису и спустилась сказать спасибо.
Это, конечно, все прекрасно, но наверх она таскала ужин только мелкой.
— Есть хочешь? Мясо на гриле могу организовать.
— Нет, нет, я перекусила, правда ничего не хочу, — она опускает взгляд, приподнимает плечи, будто готовится к чему-то. — Я тут пытаюсь извиниться за то, что лезла к тебе в душу. Прости, я не имела никакого права.
— Не надо, — обрываю монолог.
— Что?
— Извиняться. Ты не сделала ничего плохого. Тем более, что в большей степени оказалась права: я действительно никого не хотел слушать и делал вид, что все прекрасно, когда это было не так.
Юна вроде бы улыбается, но сдерживает себя. Раскачивается на пятках, даже поглядывает в сторону лестницы, будто желает сбежать, поэтому я спешу продолжить.
— До сих пор каждый день жду, что позвонит Дэн и сморозит какую-нибудь глупость, — откровенно признаюсь, и в груди тотчас покалывает.
— Я понимаю, — шепчет она.
— А еще его девушка, — слова застревают в горле, но я выдавливаю одно за другим, — невеста, которую я откровенно недолюбливал и считал недостойной моего товарища. Она плакала на похоронах так, что сердце рвалось на части.
Глаза режет, и я прикрываю их, чтобы сделать глубокий вдох.
— Это ты меня прости. За то, что не хотел слышать.
Нутром чую, как Юна подходит ближе, и уже глазами вижу, что садится на подлокотник. Мне чертовски страшно показаться уязвимым, слабым, но в ее бесконечно глубоких омутах, к величайшему счастью, я не замечаю ни капли осуждения и жалости. Там только безграничная теплота, которая согревает.
Я тянусь к ее руке, как под гипнозом. Целую по очереди все пальцы и говорю то, что давно пора.
— Ты нужна мне.
Девчонка вздрагивает — не от прикосновений, именно от слов. По лицу понимаю, что борется с собой, что мечется. А потом обессиленно прикрывает глаза, будто бы сдавшись мне.
Черт, она сжимает ладонь сильнее. Она и правда сдается?
Встаю, едва ли не прыгаю на ноги. Опускаю руки на ее плечи, не спеша веду пальцами вверх, вдоль шеи. Из последних сил сдерживаясь, сжимаю лицо и тихо повторяю, что она мне нужна. Как гребаный воздух.
А когда целую, Юна пьянит голову с первого же глотка.
Глава 21
Юна
Elley Duh? — Middle of the Night
Дым. От его прикосновений бросает в дрожь, спирает дыхание, но все это кажется таким мелким в сравнении со словами, которые произносит. Ты нужна мне. Они пробирают до костей, обезоруживают и в пух и прах разбивают мою оборону. Я нужна ему, а я очень давно никому не была нужна.