Дым
Шрифт:
— Гляди, вон принц твой, — кивает мне за спину Паулина, и сердце пропускает удар.
А когда наши с ним взгляды встречаются, я понимаю, что все уже неважно. Он ведь живой. Хромает на правую ногу, бровь зашита, лангета на руке, но живой!
Лечу к нему, едва не взлетаю. С трудом успеваю остановиться, чтобы не врезаться с ходу и не причинить боль. Мы не касаемся друг друга, просто молчим. Он глядит во все глаза, а затем улыбается, сверкнув щербинкой между передних зубов. Я не выдерживаю и едва
— Ауч! — возмущается он.
А я стою и смотрю, пока из глаз против воли не начинают течь слезы. Не могу их остановить, не выходит. Ну, как раз можно испытать, как хорошо продержится пробный макияж.
— Ты невыносим! — бормочу со злостью, когда Дым уже прижимает к себе. И тут же, не удержавшись, спрашиваю, что случилось.
Ведь любовь — это уметь прощать, потому что он держит слово: Дым всегда возвращается ко мне, к нам, как и обещал.
— Срочный вызов был, не хватало людей. Заброшенный амбар горел, — он, как всегда, говорит без пугающих подробностей, но всю суть передает. — Мы Палыча поздравили и помчали на помощь. Крыша, сука, обвалилась. Нас с Максом быстро вытащили, но немного досталось.
— Немного?
Я всхлипываю, вжавшись носом в пропахшую дымом майку. Грязную, перепачканную пылью и сажей майку. И, кажется, успокаиваюсь. Этот запах стал для меня родным. Это значит, что Федя рядом.
— И когда ты перестанешь так подставляться? — задаю риторический вопрос.
— Лиса где? — спрашивает вместо ответа.
— Ася с Игорем забрали в парк. Погуляют и завезут позже, когда… когда…
— Ну ты чего, малыш, — он целует в лоб, а после улыбается так, будто всего лишь нашкодил, а не в очередной раз рисковал жизнью.
— И что я скажу твоей маме, когда она увидит тебя на свадьбе?
— Моей маме не привыкать видеть меня с синяками. Лучше подумай, что скажешь своей.
— Моя вряд ли вообще что-то заметит.
— Вот и хорошо.
— Хорошо, — передразниваю его.
— Зато теперь мне дали полноценный отпуск.
— На год?
— На целый месяц.
Я недовольно фыркаю, гадая, что ему еще нужно сломать, чтобы спокойно отсидеться дома. Дым убирает руки, кажется, намекая, что пора нам уходить отсюда, и будто бы только сейчас замечает, в чем я одета.
— Кстати, видеть невесту в платье до свадьбы — плохая примета, — бурчу, потому что все еще немного злюсь.
— Клал я на эти приметы, малыш. — Он нежно касается моих губ. — Но, если надо, купим тебе другое.
— Ну и кто меняет платье за два дня до свадьбы?
Дым пожимает плечами и вновь уворачивается от моего хука.
— Прости, что заставил понервничать, — искренне извиняется он. Я по глазам вижу. В них тоже страх. Страх потерять нас.
Не продолжаю бессмысленный разговор.
— Я люблю тебя, — шепчу ему в губы.
— И я, — отвечает поцелуем. — Пойдем? Домой или куда надо. Паулина забрала мою машину, подкинет нас.
— Нам определенно нужно домой. Платье сама отпарю.
Но для начала мы все-таки заезжаем в аптеку, где под чутким руководством Лины Дым покупает необходимые медикаменты. Меня оставляют ждать в автомобиле из-за того, что я нет-нет да пущу слезу, глядя на Федю. Но, зайдя в квартиру, быстро беру себя в руки: помогаю ему раздеться, принять нормальный душ. Достаю обезболивающие и среди коробок неожиданно нахожу тест. Тест на беременность.
Дым как раз выходит из ванной в полотенце на бедрах. Весь в кровоподтеках и ссадинах, от которых в груди щемит. Я отвожу взгляд и хватаю тест.
— Это, наверное, тоже тебе? — с усмешкой произношу, а тот смеется.
— Нет, тебе.
— Федь, я же говорила, у меня всего два дня задержки.
— А до этого задержек не было.
Я закатываю глаза, но решаю не спорить с больным и демонстративно несу коробочку в ванную комнату. Мы хоть и перестали пользоваться защитой, я почти уверена — это не то, что он думает.
Вот только, прочитав инструкцию и едва применив тест, я не успеваю даже моргнуть, когда вижу, как проявляются две яркие и четкие полоски. Две!
— Ну что? — Дым бесцеремонно заглядывает в дверь, а я, перевернув, бросаю тест рядом с раковиной и судорожно выталкиваю любопытного в коридор.
— Теперь нужно подождать три минуты, — тараторю, сама не понимая, что творится в голове.
Сердце разгоняется, будто идет на взлет. Я включаю, но, подумав, тотчас выключаю чайник, потому что не хочу никакого чая. Сейчас бы вина, но… Боже, я пытаюсь все осознать. Мечусь от холодильника к столу, накрываю завтрак и пытаюсь делать вид, что ничего не знаю. У меня есть три минуты форы, которые…
— Три минуты прошли, — сообщает Дым, когда таймер на его телефоне дает знать, и уже светит затылком, направляясь к заветным полоскам.
Черт!
Я бегу, чтобы опередить Федю, но тест мы все равно переворачиваем вместе.
И замираем.
А я выдыхаю.
Потому что не показалось.
Их две.
Полоски.
— Эм, — выдает короткое Дым, — это, кажется…
— Ага.
— И что… что теперь делать? Нужно звонить врачу?
Я закидываю голову назад и изо всех сил хохочу. Моего бесстрашного мужчину напугали две полоски. Прелесть.
— Для начала, пожалуй, нужно сходить еще за парочкой тестов, — говорю и уже обнимаю самого родного человека, улыбка которого и есть для меня любовь.