Дым и зеркала
Шрифт:
— Это опасно. — Стивен почти провыл последнее слово, и у Тони побежали мурашки по рукам.
— Всего-то немного краски, — возразила Кэсси. — Я то же самое проделала утром. Где Ли?
— В подвале.
— Ты спятил?!
— Дверь будет открыта, — быстро сказал он, не давая Стивену продолжить. — Так что вы сможете спуститься. На кухне стоит открытая банка с краской, и чтобы ею воспользоваться, можете позаимствовать энергию Эми. Вам же много не надо? Символ-то небольшой. Эми не против. Даже наоборот, она ждет не дождется. — Тони уже не мог остановиться. — И ничего не произойдет до
— Нет. — Отпустив ладонь Кэсси, Стивен скрестил руки. — Только не в подвал. Ни за что.
— Но…
— Я же сказал, нет!
— Тони…
Он посмотрел за спину Стивена, на Кэсси.
— Выйди. Мне надо поговорить с братом.
Да. Это могло сработать. Кэсси хотела помочь, он это видел. И среди всех людей, живых или мертвых, Стивен слушался только ее. Но…
Он замер в дверном проеме.
— Как я узнаю?
На ее лице было написано: «Доверься мне». Но в пожимании плечами уже не было столько уверенности.
— Стивен…
— Нет.
— Если мы не поможем, Ли умрем.
— А что случится с нами, если мы поможем?
— Если каждый из нас нарисует половину символа, то теоретически ничего. А может, что-нибудь. И это хорошо, потому что с нами ничего не случалось с момента смерти. Мы так же заперты здесь, как и раньше, до того, как Грэхем разбудил нас. Только теперь мы это осознаем.
— Но… — Он собрался покачать головой, но спохватился и вместо этого схватил ее за руки. — Я не могу потерять тебя. Не могу. — Когда она села обратно на край ванны, Стивен опустился на пол и уткнулся в ее юбку. — Я не могу. И не хочу. И это еще не все!
Кэсси высвободила одну руку и погладила его по щеке.
— Не все?
— Ты думала о том, что случится с нами, если Тони его уничтожит? Что с нами будет, если мы больше не будем заперты здесь?
— Мы отправимся дальше.
На этой фразе он поднял голову.
— Куда? Потому что, вообще-то, мы грешили.
Уголки ее рта дрогнули в улыбке.
— Я помню.
— Так что я думаю, нам лучше здесь. — По его улыбке было понятно, что он доволен своим обоснованием.
— Может, если мы спасем Ли, нам простится этот грех. А если мы его не спасем… — Ее пальцы помнили прикосновение шелковистых волос Стивена. — А если мы его не спасем, но Тони все равно уничтожит зло… Тогда мы будем плохо выглядеть, когда отправимся дальше. Учитывая грехи и все такое.
— Нет.
Она вздохнула. Вернее, она подумала, что вздохнула. Похоже, ее пальцы помнили больше, чем легкие.
— Я помогу Тони. Так что если мы отправимся дальше…
— Нет.
Но это «нет» уже не было таким категоричным. И он перестал улыбаться.
Стоя снаружи около двери, Тони раскрыл карманный ножик. Левая рука как раз обрела достаточно силы, чтобы удержать его, позволив уколоть кончик правого указательного пальца.
«Вот она, ирония…»
Каулфилд считал, что все
Он как раз успел закончить и сунуть порезанный палец в рот, когда Карл перестал плакать.
«Тишина на площадке. Мотор!»
Глава 16
Мистер Миллз выдернул топор, пошатнулся и закричал:
— Вам от меня не спрятаться!
Тони не смотрел, как Кэсси и Стивен выбежали в коридор и бросились в ванную. Он знал, что не видит их живых, что их нынешняя реальность — это почти перерубленная шея и три четверти головы. Но видеть, как они были живыми, наблюдать их последние минуты и знать, что им придется переживать это снова и снова… Это была просто трагедия, по-другому не сказать.
Оно должно было прекратиться со смертью. Может, божья кара существовала, может, нет — Тони видел слишком много странных вещей, чтобы во что-то верить, — но суть была такова: когда что-то заканчивается, начинается уже нечто другое. Для Кэсси и Стивена ничего не закончилось, не началось, осталось только некое подобие существования. И может, это было лучше, чем риск непонятно ради чего, но Тони так не считал.
Может, теперь ему уже можно не думать? Он уже попытался их убедить.
Он поморщился. Дважды. Топором в плоть. Топором по кости. Странно, что удары топора — не особенно громкие удары, — производили больше впечатления, чем крики. Хотя Карл отбил у него любую возможную реакцию на крики. Карл, а до него — «Аэросмит».
Мистер Миллз, забрызганный кровью своих детей, развернулся и вышел из ванной. В коридоре он посмотрел на окровавленный топор так, будто никогда не видел его раньше, будто не знал, чьи мозги и волосы прилипли к лезвию. Потом ухватился поудобнее и вогнал острие себе между глаз.
Тони сделал шаг по направлению к падающему телу, поднял левую руку, на которой блестела его кровь, и позвал. Энергия никуда не девалась, и в конечном итоге призраки были собранной энергией.
Нет, совсем в конечном итоге, ему будет очень больно.
Но он не видел другого выхода.
Вся суть была в манипулировании энергией. Любой энергией, если верить заметкам Арры. Это и отличало волшебников от остальных людей. А конкретнее — тех, кто рисковал потерять руку, от тех, кто мог придумать менее рискованный выход. И как бы ему хотелось поговорить с таким человеком…
Свет начал меркнуть, и топор шлепнулся в его ладонь. Пальцы в судороге сжали рукоять.
«Сработало, и ладно».
Когда проигрыш закончился, топора не было видно, но ощущал он его по полной.
Боль была…
Была.
Если Тони выживет, то все последующие болезненные происшествия он будет сравнивать с этим.
«По-твоему, это больно? Я как-то раз выдернул призрачный топор из прошлого и прошелся с ним по дому с привидениями».
Правда, он не совсем шел. Он пытался набрать воздуха в легкие и не потерять сознание.