Дым и зеркала
Шрифт:
Но увы…
«Отлично. Вот чего я теперь жду с нетерпением», — вздохнул Тони, когда Каулфилд снова вернулся в колеблющуюся тьму. Он практически уже мог представить будущий разговор:
«Черт, опять не вышло. Проблема во мне?»
«Нет, я просто каждый раз вспоминаю об одном злом старике…»
Разумеется, если он хотел, чтобы Ли выжил, эта проблема ему не грозила. Довольно незначительная светлая сторона.
— Итак. — Руки Ли, сложенные на груди, белыми полосами выделились на фоне черной футболке. —
Похоже, Каулфилд — и на стене, и в Ли, — не собирался обсуждать, что сейчас произошло. Тони это устраивало. Забыть это было уже сложнее, но обсуждать — вообще невыносимо.
— Если я присоединюсь к тебе, то Ли и остальные будут свободны?
— Да.
Он фыркнул.
— Как будто тебе можно доверять.
— В качестве жеста доброй воли, я отпустил второго актера и тех двоих, что стоят за камерой. Кроме того, — Ли развел руками и скопировал улыбку, которая на секунду мелькнула на поверхности тьмы, — когда ты станешь частью нас, то вполне возможно, ты сможешь влиять на наши поступки. — Он снова скрестил руки. — Это единственный способ спасти их.
— Да. Это я понял уже давно. — Тони едва удержался, чтобы не почесать ожоги. — Так почему вам светит свобода только со мной? Какой толк будет от меня.
— К сожалению, я совершил небольшой просчет, и моей сущности не хватило, чтобы позволить Араготу существовать вне этого дома. Вместе мы это сможем.
— Ты уверен? Потому что меня как-то не тянет провести сто лет на стенке.
Улыбка Ли стала мрачнее.
— В этом есть свои преимущества. Ты узнаешь, как сладок вкус смерти. Если ты решишь спасти этого человека, то сможешь жить вечно.
— Вечно?
— Да. Как Арагот, бессмертный пожиратель смерти! — Даже с помощью таланта Ли эту реплику уже невозможно было спасти, и Каулфилд это понял. Его глаза на секунду закрылись, а потом исчезли в бурлящей смеси частей лица. Ли, пытающийся спасти ситуацию, нахмурился и велел, — решай.
— Что решать? — Боль в руке уже настолько там прижилась, что он почти смог ее проигнорировать, пока снимал лампу. — Я должен сказать остальным, что я делаю, или они сделают какую-нибудь глупость, попытавшись броситься на помощь.
— Это… — Ли умолк. Тони показалось, что Каулфилд перебирает все, что он знал о команде, создающей сериал. Со стороны наблюдателя они казалась психами — тратить от двенадцати до семнадцати часов в сутки, чтобы люди смогли поверить в детектива-вампира… хотя бы на сорок три минуты за серию. — Хорошо. Скажи.
— Они попытаются меня отговорить. — Он осторожно обхватил пальцами ручку и еще более осторожно снял лампу с гвоздя. — Они постараются убедить меня, что существует способ тебя одолеть.
— Убеди их, что это невозможно.
— Тебе легко говорить. — От качнувшейся лампы заплясали тени, и теперь начал
— Пошли? А… — Ли оперся на стену. Не на ту часть стены, в которой сидел Арагот и где возникало лицо Каулфилда, а на пустой кусок, на котором было только немного плесени. Не думаю. Этот человек останется с нами, пока тебя не будет.
Тони замер.
— Нет, — рявкнул он. — Он пойдет со мной.
— Он останется.
— Черта он тут останется.
— Именно.
Проклятье.
— Откуда мне знать, что ты не причинишь ему вреда, пока он здесь?
— Неоткуда. И если ты не забыл, я могу причинить ему вред и пока он с тобой.
Нет, это он едва ли мог забыть.
— Но если он будет со мной, я буду знать, если ты решишь меня надуть. Я хочу, чтобы он пошел со мной.
— Люди не всегда получают то, что хотят. — В этой улыбке не было ничего от Ли. — Советую поторопиться.
— Я не…
— Располагаешь кучей времени. — Невозможно не распознать угрозу.
— Ли, если ты меня слышишь — я вернусь за тобой. — Не дожидаясь ответа, Тони развернулся на одной пятке и с плеском двинулся к лестнице. Как бы его не злило, что Ли остается в распоряжении Каулфилда, во тьме, его возражения скорее были нацелены на то, чтобы Каулфилд захотел оставить своего заложника в подвале. Если бы он не спорил, это — ну, понятие «существо» все еще прокатывало, — это существо бы начало задумываться, почему Тони не хочет, чтобы Ли пошел наверх. Чтобы Ли был глазами и ушами Каулфилда.
Плеска не хватало; Тони стал дышать в такт дыханию Ли — чтобы не слышать, как тот остается все дальше за его спиной. Ботинки и носки промокли насквозь. Он выбрался на кухню как раз тогда, когда Карл перестал плакать и начался проигрыш бального зала.
На момент ему стало не хватать тишины подвала. Если он никогда не услышит «Ночь и день» снова, это и то будет слишком рано.
— Тони…
— Ну хватит уже! — Развернувшись обратно и плеснув грязной водой, он снова сунулся в подвал. — Эй, передай там своим призрачным слугам, что план изменился. Потому что они уже заколебали звать меня по имени!
— Тони…
— Ах да. Я забыл, — слегка отвлеченно в связи с очередным проигрышем отозвался Каулфилд. Где «отвлеченно» означало очередной каменный оргазм — в переносном смысле. Вот уж чья бы корова мычала на тему неестественных желаний. Закатив глаза, Тони двинулся к раковине. Все равно во время проигрышей он не мог поговорить ни с кем живым, а отлить хотелось давно.
Дверь в кладовку открылась, как только Тони протянул к ней руку. Его явно ждали. Все отошли от входа, пропуская его и не отрывая взглядов от его лица.