Дым и зеркала

Хафф Таня

— Врешь.

— Ай! — Моргнув от боли, он поднялся. — За что бить-то?

— Ты мне соврал.

— Ты сама попросила! — Когда Эми встала рядом с ним, Тони в изумлении обнаружил, насколько ниже его она была. Хотя у него самого рост тоже не зашкаливал. Быстрый взгляд на ее ботинки разъяснил несоответствие. — Как ты в этом ходишь?

— Не твое дело. Давай заканчивать, пока ты снова не занялся лунатизмом.

Ее выдало потирание рук. Правую о левую, левую о правую — Эми напоминала готическую леди Макбет. Поскольку виной ей было страдать не из-за чего,

причина была в страхе. Тони не знал, что бы сказать такого, что ей покажется хоть относительно успокаивающим. Поэтому он закрыл рот и задрал футболку.

— Это шпаргалка, — пояснил он, срисовывая символ с монитора себе на грудь. — Никогда этого раньше не делал.

— Линия под правым соском должна изгибаться сильнее. — Она шагнула к нему, шлепая босыми ногами по линолеуму. — Дай, я.

— Нет, я должен сам. — Хорошо, что у него на груди не было зарослей. — Так лучше.

— Ага. — Полшага назад. — Никогда не думал проколоть сосок? Мог бы ходить без рубашки и надевать цепь — от груди до брови.

Хорошо, что он уже убрал маркер от кожи.

— Это не в моем стиле.

— У тебя нет стиля.

Он уже собирался не согласиться, когда понял, что Карл больше не плачет.

— Эми, сейчас начнется проигрыш в бальном зале. Мы просто сядем… — Тони заставил ее опуститься на ступеньку рядом с ним, — …и никуда не пойдем… — Он переплел пальцы левой руки с ее правой, — …и мы будем…

— Черт.

С открытыми глазами было сложнее улавливать ощущения, поэтому он закрыл их и сосредоточился на руке Эми. Вернее, на боли от ее хватки.

Несмотря на большее расстояние от бального зала, танцевальная музыка звучала с такой же громкостью, что и в холле. Но раньше под нее никто не напевал про себя. Это была не Эми. И уж точно не он. Будучи уверенным, что Эми не собирается его выпускать, он рискнул посмотреть вверх по лестнице. Ничего.

Наверно, Люси.

И это значило, что собранные смерти начали пересекаться.

И это значило… На самом деле он понятия не имел, что это значило. Скорее всего, ничего хорошего.

Тони чертыхнулся, когда внезапное падение температуры заставило Эми стиснуть руку крепче. От боли у него невольно распахнулись глаза. В период бального зала он был на лестничной площадке один.

— Что бы там ни было, мои сломанные пальцы этому не помогут.

Эми явно с ним не соглашалась.

Музыка стихла. Внизу снова начали умирать покойники. Музыка заиграла снова.

— Почти все закончилось. Вернусь через минуту.

Ему казалось, что прошло минимум пять.

«Да, если время кажется вам субъективным понятием в одной машине с вампиром, которому нравятся ударные инструменты, попробуйте посидеть в доме с привидениями без работающих часов».

Эми, наблюдающая, как он пытается прийти в себя, заговорила почти в тот самый момент, как он ее увидел.

— Тони, это было так круто! Она висела прямо над нами!

— Кто?

— Наверно, Люси Льюис… Ладно, ее призрак, не прямо она сама. Она была такая прозрачная, но черт! Я себя чувствую Хэйли Джоэлем Осмондом! [20]

— Осментом.

— Пофиг.

Суть в том, что я видела привидение!

— Поверь на слово, через некоторое время это уже не будет так увлекательно. — Он наконец снова смог пошевелить пальцами. После чего слез со ступеньки, встал на одно колено и стащил колпачок с маркера. — Ладно, приступим.

20

Прим. переводчика: Хэйли Джоэл Осмент — актер, сыгравший в фильме «Шестое чувство» мальчика, который видит души умерших людей.

— Хотела бы я с ней поговорить.

— Не судьба.

— Так, стоять. Ты только нарисовал на полу круг маркером.

— Как же у тебя потрясающе развита наблюдательность.

— ЧБ тебя поимеет за это.

— Если он при этом вытащит меня из дома, то флаг ему в руки. — Пока Эми корчила гримасы отвращения, он закрыл маркер и поднялся. — Мне надо, чтобы ты досчитала до ста шестидесяти. Это три минуты.

— Спасибо за урок математики, Энштейн. Три минуты — это сто восемьдесят.

— Хорошо, считай до ста восьмидесяти. Когда закончишь, ухвати меня за джинсы и вытащи из круга, только не прикасайся к коже.

— Я, конечно, не волшебник, но это кажется несколько опасным.

— Так и есть. Несколько. — В заметках Арры не говорилось, насколько именно. — Но только для меня, с тобой ничего не случится. Это экстренный выход.

— Прекрасно, со мной ничего не случится. А какой тогда не экстренный выход.

— Вторая половина заклинания.

— А почему тогда не…

— Потому что я не беру с собой ноутбук, а выучить его уже не успеваю.

— Тони…

— Три человека погибло, Эми.

— Угу. — Она вздохнула и дала ему подзатыльник. — Вперед.

Тони шагнул в круг, наклонился и поставил ноутбук на третью ступеньку, чтобы ему было видно монитор. Первой половиной заклинания была строчка из семнадцати многосложных слов, разделенных пробелами, чтобы обозначить ритм, и с дополнительным местом, чтобы добавить имя — если оно известно. Арра услужливо добавила транскрипцию. Вторая половина тоже состояла из семнадцати многосложных слов — уже из других, но это не имело никакого значения. Едва ли он бы запомнил и первые семнадцать. По существу это было просто более сложное заклинание призыва (если ему повезет), нацеленное на другой результат. Стараясь не думать о взрывающихся пивных бутылках, Тони начал читать.

Когда он вставил «Люси Льюис» между примерно дюжиной согласных, из которых состояла большая часть слов, у него дрогнули губы. Это напоминало монолог Джаббы Хатта.

Бла, бла, бла, Хан Соло. Бла.

«Сосредоточься, придурок!»

Урок первый: заклинание только направляет волшебника. Управляет силой он сам. С достаточным опытом волшебнику уже не понадобятся направления.

Когда-нибудь он все-таки прочитает второй урок.

Бла. Бла. Бла.

Черт, все такое холодное…