Дворянство. Том 2
Шрифт:
— Яснее расклад не становится. Для меня.
— Гадание не определено, в таких случаях используется еще одна, седьмая литира, которая венчает расклад и придает ему завершенный вид, наделяет очевидным смыслом. Опасная практика, ведь неудачная схема вполне может забрать душу гадателя, увести в лабиринт отражений старых символов. Попробуем?
— Думаю, вопрос риторический, — пожала плечами Елена, вспоминая мечника с бритвенным клинком и его подготовку зрителей к опасному, но заведомо успешному трюку.
— Именно так, — согласилась жемчужная
Елена опять сглотнула горькую слюну. Фокус моментально перестал быть забавным и интригующим.
— Отчего бы и нет? — решительно сказала она, не чувствуя решительности.
Чтобы выполнить условия гадания требовалось тянуть не глядя. Елена стиснула зубы, прикидывая, не в этом ли смысл всей манипуляции? Подобраться ближеи, заставить отвернуться жертву… а затем стремительная атака. Превозмогая страх, она поджала губы и вытянула деревяшку. Мешочек внутри показался холодным, будто обложенный льдом.
— Не хочешь взглянуть? — с легкой иронией осведомилась гадательница.
Елена посмотрела — ничего. На бруске не было ничего, лишь сглаженный временем заусенец, будто нож резчика или зубец пилы выломал больше чем следовало. Лекарка разжала пальцы, деревяшка с тихим стуком упала, затерявшись среди товарок.
— Всегда одно и то же, — сказала магичка. — Всегда…
В гроте повеяло холодком. Вроде бы неудивительно, даже естественно, учитывая, что пещера находилась довольно глубоко и омывалась ледяной водой из глубин. Но… какой-то неприятный был морозец. Неестественный.
— В этом и заключался фокус? — внезапно догадалась Елена, отступив на шаг. — Чтобы гадание завершила именно я?
— Да.
— И что это значит?
— Ничего. И все в то же время, — ответила женщина в плаще. — Пустота. Неопределенность. И Завершение всего.
Елена тяжело вздохнула и сказала:
— А можно как-нибудь подробное? Я понимаю, что разговор загадками это магическая традиция, однако она утомляет даже в малых дозах. А когда сразу два колдуна вьют нить из свиной шерсти, это уже надоедает.
Елена ожидала, что магичка станет петлять и заранее напряглась, ведь средств как-то добиться внятных ответов без насилия не просматривалось. Кроме того, женщина осознала промашку с оговоркой насчет двух колдунов. Но жемчужная дама ответила неожиданно просто и по делу:
— Любое гадание на самом деле суть отражение личности гадателя, его навыков и внутренней силы. Внешние предметы не дают ответ, они всего лишь позволяют вытащить его из сознания гадателя.
— Тогда мне тянуть смысла не имело, — здраво заметила Елена. — Я не умею гадать. И я не маг.
«А жаль…»
— Вот именно, — шевельнула рукой колдунья. — Вот именно. И, тем не менее, результат, скажем так, прорицания на тебя, закончился тем же, что и всегда.
— И что это значит?..
— Одно из двух. Или ты все-таки имеешь некую силу неведомой природы, и она проявляется через инструменты, крайне чуткие к эманациям волшебства. Или ты заключена в некую схему,
— Или и то, и другое.
— Кстати, вполне возможно, — согласилась магичка.
— Или ничего из вышесказанного, — поморщилась Елена. — Кажется, маги в принципе не способны изъясняться нормально.
— Это, на самом деле, вполне объяснимо.
— Э? — заинтригованно подняла бровь Елена.
— Люди изначально не были созданы для магии. Ее природа совершенно чужда нам, это сила, которая противоположна материальному. Многие философы полагали ее непознаваемой в принципе.
Елена знала, что в языке Ойкумены есть слово, примерно соответствующее земному «философ», но, кажется, первый раз услышала его от аборигена.
— Людской разум, если верить пророкам Пантократора, есть искуснейшее Его творение, которое в силах победить все. Люди смогли подчинить даже океан мистической силы, обратить себе на пользу.
— Но победить — не значит понять? — предположила Елена и пробормотала тише. — А затем океан превратился в лужицу и тыкву.
— Да, примерно так. И поэтому, когда маги обращаются к силе прорицания в разных видах, они, по большому счету, кричат в пропасть, стараясь услышать ответ в эхе. Для полноты картины представь еще, что эхо отвечает на чужом языке, в котором тебе известна, самое большее, пара сотен слов.
Елена добросовестно представила описанную задачу. Вслух же сказала:
— Или вы, маги, просто скрываете за хитрыми словами истину, которую не желаете открывать. Или не можете.
— Да, бывает и так, — не стала спорить колдунья. — Временами это очень удобно.
Елена посмотрела на безмятежное лицо, прекрасное настолько, что дух захватывало, но при этом отталкивающее именно своей идеальностью. Вызывающее неприятное чувство, что ты говоришь с имитацией человека, сделанной лучше оригинала. Посмотрела в сияющие потусторонним светом глаза.
— Кто я? — повторила она вопрос. — Если без фокусов с шаманскими знаками.
— Увы, — развела руками колдунья и начала собирать деревяшки обратно в мешочек. Елена постаралась запомнить расклад, однако не была уверена, что получилось. У криво и косо вырезанных символов не имелось никаких ассоциаций, облегчающих запоминание.
— Я не в силах ответить на вопрос, кто ты.
— Тогда кем я могла бы оказаться? — не сдавалась Елена.
— Тот же ответ.
— Не хочешь, — зло констатировала рыжеволосая, прикидывая все же, как бы дать серой тетке по физиономии. Идея была привлекательной, кроме того, вряд ли прорицатель силен в рукопашной или метании огненных шаров. Останавливало простое соображение — серая тетка имеет какое-то влияние на мирские власти, она вхожа на «закрытую территорию» и к ней на беседу провожают королевские слуги. Поэтому рядовой мордобой, скорее всего, возымеет столь же мирские последствия.