Дворянство. Том 2
Шрифт:
Открылась лишь одна створка широкой двери, больше похожей на маленькие ворота. Мужчина и женщина шагнули внутрь, повинуясь молчаливому сигналу.
Комната была просто комнатой, довольно небольшая (сравнительно, конечно) и очень уютно обставленная в бежевых, кремовых и бледно-зеленых тонах. Пол скрывался под мохнатым ковром, что редко встречалось, обычно старались продемонстрировать отделку драгоценного паркета или изысканную каменную мозаику. Без малого четверть одной из стен занимало ростовое зеркало — за него можно было купить хороший дом в столице. Люстра на пару десятков свечей висела низко, едва ли не на уровне глаз.
— Ваше Высочество.
Пока
Мужчина, небрежно сидевший на диванчике, махнул рукой, дескать, довольно условностей. Елена поднялась, опять же с легким опозданием за бретером и, почтительно опустив голову, украдкой глянула на хозяев комнаты.
Собственно людей здесь было шестеро. Четверка — судя по одежде, украшениям и вооружению — дворяне высокого полета, из тех, кого не останавливают перед дворцом, чтобы проверить, место ли им здесь. Но в позах, жестах, выражении лиц, в конце концов, читалась некоторая зажатость, подневольность, внимательный взгляд сразу отмечал, что это привилегированные из привилегированных, однако все же не они здесь настоящие господа. И Елена посмотрела на чету Сибуайенн.
Король-тетрарх, формальный губернатор провинции, фактически самовластный правитель королевства… не очень то походил на владетеля. Это был великолепно, богато, изысканно одетый (сплошь голубые, лазурные и бледно-синие тона) мужчина лет пятидесяти в шляпе с очень высокой тульей, украшенной золотыми заклепками фигурной формы. Рыжеватая и, кажется, подкрашенная бородка оставляла лицо открытым, проходя под челюстью. Наверное, так сказывалась непреходящая мода аристократии на чистое лицо, сразу демонстрирующее отсутствие болезней. Однако взгляд… Казалось, что в светлых глазах тетрарха, сосредоточена вся скорбь мира. Не демонстративная усталость, как у барона Лекюйе, а искренняя печаль от того, что ему, хорошему, тихому человеку, приходится заниматься тягостными, суетными делами, приносящими лишь грусть и разочарование. Но кто, если не он? Кому еще можно доверить безмерную ответственность, не дав алчным негодяям растащить, осквернить все, до чего дотянутся их жадные руки? Глядя в эти мудрые, преисполненные тоски глаза, поневоле хотелось утешить их владельца, доказать ему, что люди не столь уж плохи, взять на себя часть непомерной ноши.
А вот при одном лишь взгляде не супругу тетрарха, Елена сразу же начала машинально вспоминать рецепт противоядий с Пустошей. Желтоволосая блондинка производила впечатление, однозначно. Не присматриваясь к шее, а также морщинкам в уголках глаз, ей можно было бы дать лишь чуть больше двадцати лет. Увы, впечатление портило застывшее на лице выражение… Елена, вероятно, затруднилась бы сходу описать его. Алчность… вожделение… все не то. Королева смотрела на мир как человек, заинтересованный исключительно в одном — забрать все мыслимые аспекты вселенной, покрутить в руках и выжать до капли возможную и невозможную пользу строго себе во благо. Пожалуй, Елена впервые видела такую матерую и не скрываемую картину дистиллированного эгоцентризма.
В довершение всего королеве категорически не шел ее наряд — темное платье с гротескно огромными буфами, а также вышивкой жемчугами. Елена снова опустила взгляд, вторично стараясь не фыркнуть в усмешке — образ королевы сразу напомнил ей Червонную Королеву из «Алисы в
— Хм-м-м… — неопределенно и так же грустно пробурчал король.
— Наглая невоспитанная девка, — отчеканила королева, похлопывая по раскрытой ладони веером. Она даже не обвиняла, скорее, констатировала очевидный для себя факт, не нуждающийся в особых наблюдениях.
— Прошу прощения! — спохватилась Елена, снова припадая на колено. — Ваши высочества! Я простой человек, не знакомый с этикетом. Я теряюсь при виде такой роскоши. И таких блестящих господ.
— А по речи не сказать, — веер опять хлопнул по кожаной перчатке с перстнями. — Как и по одежде.
— Моя дорогая, — мягко, с той же печалью заметил король. — Будьте милосерднее к этой девочке. Ее невежество трогательно, как и готовность его исправлять. В том нет порока. Встань, дитя, я хочу посмотреть на тебя.
Никто не говорит «мы», подумала Елена, исполняя указание. Даже король. Очевидно, здесь земной традиции аналога нет. Женщина почувствовала укол жалости к этому несчастному дядьке, вынужденному бедовать с такой мегерой, которую породила не иначе сама преисподняя. Тут поневоле обретешь взгляд собаки-вегетарианца.
Стоявшая королева сложила на животе руки, глядя на простолюдинов с неописуемым выражением брезгливого любопытства. Она сосредоточила внимание на Раньяне, и Елене показалось, что… Нет, лекарка никак не могла понять, какая смесь эмоций раз или два мелькнула в темных глазах злобной тетки. Что-то неприятное, как у наркоторговца, отвешивающего зелье ребенку. Или… Да, тут Елене подумалось, что это вернее всего — королева смотрела на бретера взглядом ростовщика, давшего в долг и заведомо уверенного, что заемщик расплатиться не сможет.
— Удивительные люди, — задумчиво вымолвил король. — Удивительные события. Не так ли?
— Да, Ваше Высочество, — поклонился бретер. Елена опять молча последовала его примеру.
Дворяне замерли, как статуи. Королева снова хлопнула веером о ладонь и сообщила:
— Не вижу в них ничего удивительного, дражайший супруг. Ровным счетом ничего. Человеческая глина, которую возвеличило случайное знакомство.
Тетрарх грустно склонил голову, одновременно покачивая ей, будто извиняясь — дескать, простите, люди добрые, все понимаю, но я так живу годами, привыкайте и вы.
— Отвратительный наряд, — буквально процедила королева, глядя на Елену.
— Как будет угодно Вашему Высочеству, — поклонилась лекарка, постаравшись изобразить наиболее идиотскую улыбку из всех возможных.
— Дурной вкус, дурная работа, — сообщила злая дама.
Везет же сегодня на сомнительных блондинов, подумала Елена и поклонилась еще ниже со словами:
— Как будет угодно Вашему Высочеству.
Королева сощурилась, стараясь выискать на лице рыжеволосой женщины хоть каплю насмешки. Елена добросовестно изображала почтительное счастье простолюдина, которого удостоил вниманием представитель высшей расы. Вроде бы успешно.
Казалось, дама хотела сказать что-то еще, бледно-творожное лицо под слоем пудры наморщилось, готовое изречь явно не доброжелательные слова, но тут король вымолвил:
— Я увидел все, что хотел.
Королева скривилась, глянула в сторону, продолжая нервно тискать веер.
Что-то здесь не так, подумала Елена. Что-то не так… Слишком много эмоций для дворянки подобного уровня. Ей вообще не должно быть никакого дела до мелких сошек, а благородная дама ведет себя как торговка, у которой взяли товар в долг и не отдают. Не повезло попасть под горячую руку? На гостях срывают дурное настроение? Очень похоже на то.