Дворяне и ведьмы
Шрифт:
Какой-то сумасшедший жрец звал прихожан в храм. Вопреки угрозам людей он славил царя - за то, что тот приказал торговцам, проходящим мимо по мостам и дамбам, сбрасывать еду в Белопадь. Многие его ненавидели за то, что наместник его бога запрещал им выйти из города и отдать причитающийся реке дар, но многие и пошли к нему - за защитой, из чувства стыда перед рекой, ради еды. Мостовые люди приходили с факелами ночью, но сбежавшим в храм их родственникам удалось остановить сожжение. Впрочем, они пообещали вернуться завтра и закончить начатое, даже если
Храм спасло от сожжения только то, что несколько солдат спустились в город ради его защиты. Вокруг него они несли караул, и это место стало считаться самым безопасным во всей Белопади. Тоналнан обивалась там вместе со своим мёртвым младенцем. Её принимали за попрошайку, и козлобородый жрец постоянно пытался подкормить - худоба прихожан повергала его в шок.
Но вскоре жрец замолк. Зараза выкосила всех, задушила солдат, выела каждого из прихожан и двинулась дальше. Одна Тоналнан с Королём Королей, спрятавшиеся в подвале в грязи и мусоре выжили.
– Я смотрю вверх.
– Болтала голова.
– Почему я не вижу неба, краденая пища?
– Наверху потолок.
– В странном мире вы живёте. В горах везде небо, и потому я никогда на него не смотрел. А сейчас я только смотрю в него, но не могу ничего увидеть.
– Наверху потолок.
– Повторила рабыня.
– И что дальше?
– Странно дрогнул Гигардал.
– Как какая-то перегородка может помешать увидеть небо?
Тоналнан давно прекратила попытки спорить. Там, откуда пришло это чудовище, были совсем другие законы мироздания. Каждая деталь долин казалась ему непонятной. На попытку ответить на все его вопросы у рабыни бы ушла целая вечность.
Вскоре Тоналнан покинула храм. У крыс был пир, и потому она аккуратно, чтобы они не приняли её за пищу, которой она и была, просчитывая каждый шаг, чтобы на них не наступить вышла наружу. Удивительно, но свежего воздуха стало только меньше. На горизонте со всех сторон собирались тучи, а над головой стояло чистое-чистое небо. Болезнь пожирала город со всех сторон, с воздуха, из-под земли, через крыс и из самых глубин человеческого сознания.
– Найди нам потолок.
– Приказал Король Королей.
– Он видит нас.
"Он" был Мехралом, существом, что растеклось в небе и в земле. Один из тех конных лордов, что царь так глупо попытался убить. У Тоналнан едва укладывалось в голове то, как лишённый половины тела, гниющий прямо на глазах Гигардал всё ещё жив, а тут приходилось ещё и верить в то, что полностью потерявший свою плоть лорд до сих присутствует вокруг и пытается убить своего бывшего короля.
– Мехрал не терял тела.
– Поправил её Гигардал.
– Он будет существовать там, в будущем, как вы его называете. Сейчас же его тело собирается воедино из города.
Рабыня нашла укрытие под навесом с дровами. Удивительно, но тоненькой тряпки хватало, чтобы Мехрал не видел. "Он же вокруг", - думала она, - "так почему же он не может нас найти?" Гигардал объяснил: тело Мехрала внизу, но вот он
Удивительно, но Гигардал не держал зла на свой щит, что ударил его в спину. "Он пожалел меня. Иначе я был бы мёртв", - говорила голова. Прежде всего потому, что этот конный лорд прекрасно помнил, как, зачем и откуда пришёл его сюзерен. "Великодушно пощадил, чтобы я ушёл домой". А вот его сообщникам он желал лютой смерти. Они отобрали у него всё.
Тоналнан не могла спать, когда голова говорила. Этот голос лишал сна. Рабыня пыталась заткнуть ей рот и немного отдохнуть, но оказалось, что звук идёт вовсе не оттуда.
– Странные вы, люди. Или же только рабы чешуи и перьев? Впрочем, это не важно.
– Загрохотала смехом голова.
– Вы всех судите по своим меркам. Если ртом вы говорите, то думаете, что и все так делают. Должно быть, это проще, чем воспринимать всё так, как оно есть. Должно быть, так вы спасаетесь от боли... Ответь мне, краденая пища, зачем мы существуем?
– Не знаю, господин.
– Ответила рабыня, карабкаясь к дамбе.
– Мне это неведомо.
– Отвечай честно.
– Грозно сказал он.
Забавное зрелище - голова, не способная ни на что, выглядит злобно. Но Тоналнан повиновалась. В конце концов она принадлежит ему.
– Чтобы страдать, господин.
– Чтобы искать знания.
– Кивнул Гигардал.
– Мы рождаемся в этом мире без ничего, нагие, обучаемся, ищем что-то новое с самого младенчества и до самой смерти, всю жизнь накапливаем единственное настоящее сокровище этого мира - знания. Потому что кроме них нет ничего. Мир пуст, если не придавать ему смысла, а смысл есть результат знаний. Ты верно сказала, Тоналнан. Причинять страдания - вот смысл существования.
Она говорила не это, но промолчала. Все её хозяева были такими - видели в её словах то, что не видела она сама. И каждый из них думал о чём-то по его мнению высоком, каждый искал оправдание своей злобе. Самый первый, имя которого она не знала, оправдывал грабёж пространными разговорами о том, как нет ничего плохого в ознакомлении дикарей с цивилизованной жизнью. Ждан, второй, любил оправдывать рабство её и её брата как следствие их покорности, мол, они прирождённые рабы. А Гигардал поднял это на новый уровень: убийство всех и вся он назвал смыслом жизни.
Все ворота в город были закрыты, а там, где можно было раньше пройти в обход построили стены. Солдаты, что царь оставил для охраны, бродили где-то наверху в самодельных масках и сбрасывали обратно вниз тех, кто сумел перебраться через все преграды. Часто Тоналнан видела их драки меж собой. Оставшиеся без начальников воины хотели разбежаться, но часть из них крепко держала всех на месте.
Ближе в вечеру рабыня нашла ещё не вымерший квартал и спряталась в пустом доме. Ей нужна была еда, а кроме как у других людей её не найти. Гигардал посмеивался и предлагал есть крыс. "Если уж не хочешь человечины, так ешь то, что осталось кроме неё". Но Тоналнан не желала и этого.