Дворяне и ведьмы

Кильдяшев Антон Евгеньевич

Шиниж нашёл спокойное местечко у забора. Его возвели специально для этого момента - чтобы отгородить сожженную, а затем разрушенную стражникам бедную часть города от площади для казни. Отсюда брат стражи видел куда лучше и дальше, чем из любого другого её места. Он даже видел того самого евнуха, что обсуждал с Мичиром Ёнаю. Глеб здесь отдавал приказы и говорил одному из старших братьев, что ходил в маске птицы с крючковатым носом, к чему присматриваться в толпе.

Вскоре с группой стражников он прошёл на другой конец площади и выловил из толпы (к возмущению той) какого-то купца. Птице это было безразлично, и стража

без происшествий доставила царскому чиновнику его цель. "В чём дело", - прочитал по губам Шиниж, - "Я в чём-то провинился, Глеб?" "Из-за тебя найдут Всеславу. Не стой у всех на виду, чёрт побери!"

Брат стражи оглядел толпу ещё раз. Купец знала, где находится царица, и кто-то мог похитить и выбить из него эту информацию. Странно, но Шиниж не нашёл никого, кто бы для этого подходил.

Глеб решил начать раньше и послал стражников за ведьмой и палачом. Жрец, что выбил для себя право поднести огонь к костру, возмутился, но вскоре успокоился - ему пообещали, что кроме него никто зажигать не будет. "Красный Крас смотрит. Естественно, что лишь его детям - и жрецам - предстоит исполнять его волю", - кивнул тот. Его красная ритуальная роба отливала огнём, а бороду он аккуратно связал узлом и спрятал под одежды - чтобы не загорелась. В толпе Шиниж нашёл несколько его товарищей. Видно было, что жрецы готовились к сожжению и успели обить все пороги, пока не заставили дать им право выставить своего палача.

В сопровождении стражи явились двое - Третьяк и в цепях ведомая ведьма. Толпа затихла. Когда же Ёная осмелилась поднять голову, привыкнув к солнечному свету после темноты и оглядеться, люди ответили гневом. "Как вообще смеет она смотреть вверх?!" Похоже, один только брат стражи видел - ведьмы не было. Это не она.

Та, что шла на казнь странно улыбнулась. Даже камень попавший ей в ногу не заставил её потерять лицо. Стража быстро встала на её защиту и закрыла от толпы.

– Тихо!
– Закричал Глеб беснующейся толпе. К концу его голос изрядно подсел.
– Молчать! Кто вы, чернь или уважаемые горожане?! Приговор уже вынесен. Не сметь мешать исполнению!

– Она взглянула вверх!
– Ответил из толпы босяк, чудом проникший за ограждение.
– Она смела...

Страж заткнул его ударом. Взвалил на спину и унёс куда-то под прикрытием братьев.

– Они хотят спасти ведьму!
– Какой-то голос сказал и оборвался. Шиниж пытался найти его взглядом, но видел только маски стражей в толпе.

"Так выглядела Ольга", - запоздало понял он. Никого, кроме него не удивило такое обличье. Ведьма пряталась за спинами жрецов, чиновников и стражей, пока готовилась к смерти. Толпу усмирили палками - братья особенно старались. Народ считал их друзьями ведьм, и что они могли выпустить её на волю, а стража мстила за сомнение в верности царю. Шиниж усмехнулся.

– Нет никакой верности.
– Сказал он вслух.
– Нажива ведёт нас.

– Да. Воры наши родня, и быть похожими на них наш долг.
– Ответил Гладеж. Лицо его скрывала выпуклая квадратная маска - хотя большинство стражей и предпочитало клювы из-за защиты, ничто не запрещало носить любую.
– Прочёл?

– Не совсем. Ещё остались некоторые вопросы.

Брат стражи помедлил со следующей фразой.

– Ты не собираешься предавать нас? Не забыл ещё, как хвастался своим чувством долга?

Шиниж опешил. Гладеж опередил его ответ.

–

Воры наши родня. Жизнь сложна и несправедлива и толкает на всякое - чтобы выжить кому-то приходится грабить и убивать более успешных нежели кто-то сам. Рыцари ножа и топора часто предают своих ради других своих.

– Ведьма мне не родня.

– А кому-то из нас должна быть.
– Продолжил Гладеж и кивнул на ведьму.
– Смотри в оба.

Он ушёл, а Шиниж внял его совету. У Третьяка в руке что-то было. Круглое, скользкое и истекающее кровью. Брат стражи не мог разглядеть что именно, но понимал, что это важно. Спёрло дыхание - верный признак приближения чего-то судьбоносного.

– За сожжение Совиной Башни, за порчу царского имущества, за смерти уважаемых людей и жителей Благой Четверти, - перечислял жрец стоя пред ведьмой, - за всё это ты, Ёная, приговариваешься к сожжению сама. Оглянись и полюбуйся делам рук твоих. Очень вскоре Красный Крас спросит за всё.

– Даже за то, что я хотела убить бедную Всеславу?

Жрец оторопел. Упомянутое имя царицы повергло его в шок. Глеб пнул служку, и тот резво передал факел зазевавшемуся жрецу.

– И за это, если виновна.
– Нашёл он слова.
– Покайся нам, и Красный Крас будет добрее. Очисть свою совесть, и мы убьём тебя до огня!

– Могу я попросить перед смертью об услуге?
– Улыбнулась ведьма в последний раз.

– Нет. Покайся!

И толпа вторила тем же самым. Наглость ведьмы заставила их требовать огня ещё сильнее.

– Передайте Холстейну, что я его любила. И то, чтобы он всё дожёг.

Вдруг раздался гром и налетел ветер. Факел в его руке потух, и жрец вскрикнул от ужаса. С громким звуком палка стукнулась о деревянный настил - служитель богов случайно выронил её.

От испуга толпа загудела и сбилась в кучу - овцы боялись волка, даже если тот был связан и избит. Один лишь вид его клыков заставлял их неметь от ужаса. Но костёр взметнулся в тот же миг. Стражник в маске с крючковатым носом, поставленный с другой стороны, поджёг хворост.

Ведьма пялилась в небо. Казалось, что наверху разверзлась дверь, и оттуда повалил густой снег-пепел. Шиниж же видел кое-что ещё. В руке у палача лежал чей-то глаз и казалось, что Третьяк проверял его на свет. Слепой пытался удостовериться, что око настоящее. "Это не Ёная". Стражник метнул взгляд к столбу и привязанной к нему Ольге. "Ведьма сбежала из тюрьмы. Но как тогда?..", - и не смог найти ответа.

Третьяк тем временем спрятал глаз в кулаке. Чем бы ни было это око, палач решил оставить его себе. Надоело быть слепым, должно быть.

Огонь пылал как никогда ярко. Словно башня загорелась вновь и достигла небес своим пламенем. Злые красные языки поглотили и, казалось, в мгновение унесли наверх. Жрец не смотря на все приготовления загорелся сам, а с ним и одежды одного из стражей. Они хотели уколоть казнимую пикой, но ни столба, ни ведьмы уже не было в пламени.

Толпа ринулась прочь от огня, а ветер погнал его к ней. Глеб исчез; он спрятался с некоторыми важными горожанами за пепельным сугробом. Пламя переметнулось через него и прыгнуло на многострадальную Благую Четверть. К счастью, Шиниж ещё в самом начале успел перемахнуть через забор и скрыться подальше - сейчас ограждение заменилось стеной огня. Не повезло тем, кто оказался зажат между ней и костром. Жрец исчез где-то там.