Движущиеся картинки
Шрифт:
Ведь Голывуд привораживал людей. И толпы их стекались сюда каждодневно. Но люди прибывали сюда вовсе не за тем, чтобы стать конюхами, служанками или плотниками-поденщиками. Они хотели делать картины.
Хотя зачем – сами не знали.
Себя-Режу-Без-Ножа Достаблю было прекрасно известно, что всюду, где появляются два человека и более, тут же объявляется кто-то, кто будет пытаться всучить им подозрительного вида сосиску в тесте.
Теперь, когда Достабль сменил род занятий,
Одним из них был клатчец Нодар Боргль, чей огромный гулкий сарай был не столько рестораном, сколько фабрикой-кухней. Один его конец занимали огромные дымящиеся кастрюли, а все остальное пространство было заставлено столами. И за теми столами…
Виктор был поражен.
…Сидели тролли, люди и гномы. И даже, похоже, несколько эльфов, самых скрытных обитателей Плоского мира. И еще множество других существ, которые, как истово понадеялся Виктор, были просто переодетыми троллями, иначе присутствующим грозили бы немалые беды. Самое поразительное заключалось в том, что все посетители поедали пищу, а не друг друга.
– Вот здесь берешь тарелку, становишься в очередь, а потом платишь, – сказала Джинджер. – Это называется самообслуживание.
– Платишь до того, как поешь? А если тебя накормят какой-нибудь дрянью?
Джинджер мрачно кивнула:
– В этом вся и штука.
Виктор пожал плечами и наклонился к гному за стойкой с обедами.
– Мне бы…
– Рагу, – сказал гном.
– Какое рагу?
– Рагу одно. Потому оно и рагу, – оборвал его гном. – Рагу – это рагу.
– Я хотел спросить – из чего оно?
– Если спрашиваешь, значит, не голоден, – сказала Джинджер. – Два рагу, Фрунткин.
В тарелку Виктора плеснули какого-то бурого месива. Непонятного происхождения куски, вынесенные на поверхность таинственными круговыми токами, вынырнули на мгновение и вновь затонули – хотелось бы надеяться, насовсем.
В кулинарии Боргль придерживался того же направления, что и Достабль.
– Или рагу, или гуляй. – Повар скосил глаз на Виктора. – Полдоллара. За полцены – дешево.
Виктор неохотно заплатил и поискал глазами Джинджер.
– Давай сюда, – махнула рукой Джинджер, садясь за один из длинных столов. – Привет, Громотоп. Как дела, Брекчия? Это Вик. Новенький. Привет, Сниддин, сперва и не заметила.
Виктор с трудом втиснулся между Джинджер и горным троллем, одетым, как ему показалось, в кольчугу, хотя вскоре выяснилось, что это всего лишь голывудская кольчуга, на скорую руку сплетенная из веревки и выкрашенная в серебряный цвет.
Джинджер завела оживленный разговор с двумя гномами – один из них был совсем маленьким, четырехдюймового роста, а другой был облачен в накидку из половины медвежьей шкуры. Виктор почувствовал себя лишним.
Тролль кивнул ему и, морщась, показал на свою тарелку.
– И это называется пемза, – сказал
Виктор уставился на тарелку тролля.
– Не знал, что тролли едят камень, – ляпнул он, не подумав.
– А почему нет?
– А вы сами разве не из камня?
– Ну да. А ты сам-то разве не из мяса? Или ты что-то другое ешь?
Виктор посмотрел на свою тарелку.
– Хороший вопрос, – признал он.
– Виктор делает клик у Зильберкита, – обернувшись, сказала Джинджер. – Похоже, они собираются снять трехчастевку.
Все заинтересованно загудели. Виктор осторожно отложил что-то желтое и желеобразное на край тарелки.
– Скажите, – задумчиво произнес он, – когда вы делаете клик, бывает ли у кого-нибудь из вас… слышите вы что-то вроде… чувствуете, что вы…
Он замолчал, подыскивая слова. Все смотрели на него.
– Вы никогда не чувствовали, как будто что-то или кто-то действует через вас? Не знаю, как иначе это выразить.
За столом понимающе переглянулись.
– Энто все Голывуд, – сказал тролль. – Тут так устроено. Творческая… эта… активность бьет ключом.
– Тебя, однако, крепко ударило, – заметила Джинджер.
– Здесь такое случается очень часто, – задумчиво сказал гном в накидке. – Такой уж он, Голывуд. На той неделе мы с ребятами работали в «Сказке о гномах» и вдруг все разом запели. Прямо так, ни с чего. Будто песня нам просто в голову пришла, всем семерым разом. Как вам это нравится?
– И какая песня? – спросила Джинджер.
– А кто ее знает? Мы ее назвали «Песня Хай-хо». В ней только это и есть: «Хай-хо, хай-хо. Хай-хо, хай-хо, хай-хо».
– По-моему, ничем не отличается от прочих ваших песенок, – пророкотал тролль.
На площадку они вернулись в третьем часу. Рукоятор, приподняв заднюю стенку ящика для картинок, чистил маленькой лопаткой внутренности.
Достабль уснул в своем парусиновом кресле, прикрыв лицо носовым платком. Зильберкит бодрствовал.
– Где вы шляетесь? – закричал он.
– Я проголодался, – сказал Виктор.
– Приготовься и дальше голодать, парень, потому что…
Достабль приподнял уголок платка.
– Давайте начинать, а? – пробормотал он.
– Нельзя же допускать, чтобы исполнители диктовали нам…
– Сначала закончи клик, а потом увольняй, – распорядился Достабль.
– Правильно! – Зильберкит погрозил пальцем Виктору и Джинджер. – Больше в этом городе вы работы не найдете!
К вечеру кое-как закончили. Достабль велел привести лошадь и накинулся на рукоятора за то, что тот до сих пор не приспособился перемещать ящик для картинок. Демоны протестующе скулили. Лошадь пришлось поставить прямо напротив ящика, а Виктору предложено было подпрыгивать в седле. Для движущихся картинок сойдет, заявил Достабль.