Движущиеся картинки

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Виктор не отрываясь смотрел, как Рубина, небольшая гора на низенькой четырехколесной платформе, плавно спустилась с крохотной сцены и заскользила между столиками. «В ней тонны две, не меньше, – подумал он. – Если она вздумает сесть ко мне на колени, меня придется скатывать в трубку, как коврик».

– Что она сказала тому троллю? – спросил он Утеса, когда по комнате пророкотала волна басовитого смеха.

Тролль почесал нос.

– Словесная игра, – пояснил он. – Как перевести, сам не знаю. Приблизительно она сказала:

«Я правильно понимаю, что легендарный Скипетр Магмы, Король Гор, Сокрушитель Тысяч, нет, Десятков Тысяч, Правитель Золотой Реки, Хозяин Мостов, Покоритель Темных Пещер, Истребитель Многих Врагов, – он перевел дыхание, – спрятался у тебя в кармане или ты просто рад видеть меня?»

Виктор наморщил лоб.

– Что-то я не совсем… – сказал он.

– Может, я плохо перевел. – Утес отхлебнул расплавленной серы. – Я слышал, «Алхимики Бразерс» ищут…

– Утес, а ты не чувствуешь, что все здесь как-то неладно? – взволнованно заговорил Виктор.

– Что именно?

– Ну, все точно… как бы это сказать?… тужатся и пузырятся. Никто не ведет себя нормально. К примеру, тебе известно, что здесь когда-то был большой город? Там, где сейчас море. Огромный город. И он просто исчез с лица Диска!

Тролль задумчиво потеребил нос. Нос его был похож на первый топор неандертальца.

– Подумай, как ведет себя здешний народ! – продолжал Виктор. – Как будто весь белый свет только и должен думать о них самих и об их прихотях.

– А я вот думаю… – начал Утес.

– Что? – спросил Виктор.

– Я вот думаю – может, мне подправить нос? У моего двоюродного брата Брекчии есть знакомый каменщик. Он так ему уши подровнял – загляденье. Ты как считаешь?

Виктор таращился на него во все глаза.

– Понимаешь, с одной стороны, он у меня слишком большой, а с другой стороны – это типичный нос тролля. Верно вроде, да? Понимаешь, одни говорят – станешь выглядеть лучше, а другие – в нашем деле, мол, самое лучшее казаться как можно троллистее. Морри вон подправили нос цементом, так у него теперь такое лицо, что темной ночью встретишь – не обрадуешься. Как думаешь? Я очень ценю твое мнение – ты человек с понятиями.

Он улыбнулся Виктору приветливой кремнистой улыбкой.

– У тебя роскошный нос, – помолчав, ответил Виктор. – Имея в качестве опоры такого как ты, он далеко пойдет.

Утес широко улыбнулся и отхлебнул еще серы, потом вытащил из стакана стальную мешалку и слизнул с нее аметист.

– Ты действительно считаешь… – начал было Утес, но вдруг обратил внимание на некую пустоту в пространстве.

Виктор исчез.

– Ни про кого и ни про чего я не знаю, – пробурчал конюший, искоса поглядывая на нависающую громаду Детрита.

Достабль пожевал сигару. Путь из Анка был нелегким, даже во вновь приобретенной карете. К тому же он не успел пообедать.

– Высокий такой парень, слегка придурковатый,

с тонкими усиками, – сказал он. – Ведь он работал на тебя, верно?

Караульщик лошадей сдался.

– Хорошего караульщика из него все равно не выйдет. Потому как на первое место ставит работу, – проворчал он. – Небось, пошел куда-нибудь поесть.

Виктор сидел в темном переулке, прислонившись спиной к стене, и пытался думать.

Он вспомнил, как однажды, будучи еще мальчишкой, слишком долго пробыл на солнце. После этого он чувствовал себя примерно так же, как сейчас.

Возле него в утоптанный песок шлепнулся с мягким звуком какой-то предмет.

На песке лежала шляпа. Виктор широко раскрыл глаза.

Потом кто-то заиграл на губной гармошке. Получалось неважно. Ноты по большей части были фальшивы, а те, что были верны, звучали надтреснуто. Мелодии же было ровно столько, сколько мяса обычно кладут в столовые котлеты.

Виктор вздохнул, порылся в кармане и вытащил пару пенсов. Бросил их в шляпу.

– Да-да, – сказал он, – очень хорошо. А теперь иди своей дорогой.

И тут он вдохнул престранный запах. Именно так пахнет ветхий, слегка отсыревший коврик из детской.

Виктор поднял глаза.

– Ну, гав, что ли? – сказал Чудо-Пес Гаспод.

В заведении Боргля решили устроить салатный день. До ближайшей фермы, выращивающей салат, было тридцать душераздирающих миль.

– Что это такое? – спросил тролль, приподнимая с тарелки что-то хлипкое и бурое.

Фрунткин, заведующий экспресс-заказами, рискнул высказать предположение.

– Сельдерей, кажется? – Он сощурил глаза. – Точно – сельдерей.

– Да он же бурый.

– Так и есть. Абсолютно верно! Зрелый сельдерей всегда бурый, – поспешно заявил Фрунткин. – Сразу видно, что зрелый, – добавил он.

– Он должен быть зеленым.

– Это ты путаешь с помидорами, – уверенно сказал Фрунткин.

– Ну да! А это что за слякоть? – поинтересовался кто-то из очереди.

Фрунткин выпрямился во весь свой рост.

– А это, – объявил он, – муайонез. Я его сам сделал. Точно по книге, – с гордостью пояснил он.

– Оно и видно, – сказал посетитель, тыкая в тарелку пальцем. – А масло, яйца и уксус, очевидно, не понадобились?

– Специалитэ де ля муазон, – старательно выговорил Фрунткин.

– Это как угодно, – заметил посетитель. – Только оно, похоже, собирается напасть на мой салат.

Фрунткин гневно сжал половник.

– Послушай, ты… – начал он.

– Ничего, все обошлось, – успокоил потенциальный клиент. – Улитки взяли его в защитное кольцо.

В эту минуту в дверях возникла суматоха. Тролль Детрит прокладывал дорогу для себя и для спешащего следом Достабля.