Двенадцатая нимфа
Шрифт:
Лаэрт сказал, полушутя-полувсерьёз, обращаясь к Вальтеру:
— Вот бы где пригодился ваш талант прирождённого водолаза! Если такая подземная река есть на самом деле, то в неё надо непременно спуститься и посмотреть, что там такое! Куда течёт и откуда.
Вальтер ответил очень серьёзно:
— Любая река — это, прежде всего, информация, а уже потом поток воды… Боюсь, в этой жизни меня уже на это не хватит. Пусть молодые лезут и всю эту информации изучают!
К этому времени они вскарабкались на каменную площадку, с высоты которой открывался
— Красиво, — сказал Бьёрн. — Что и говорить, наши предки знали, где поселяться. Другие берега острова — слишком скалисты, да к ним и с моря не подступишься — сплошные рифы.
Лаэрт сказал:
— А я думаю иначе: а стоило ли здесь вообще поселяться? Четыре действующих вулкана на одном острове! Многовато, скажу вам… Кроме того, и к нашему берегу тоже со стороны моря не так-то просто подступиться; существует лишь один безопасный проход, а так — всё те же самые рифы. Старинные мореплаватели из-за того и тонули в этих водах, что натыкались на эти постоянные подводные камни.
— Но что это там, вдали? — воскликнул Вальтер. — Где у нас бинокль?
— Да что там? — удивился Лаэрт.
— Сейчас посмотрим! — Вальтер уже достал свой бинокль и, всмотревшись куда-то в сторону горизонта, сказал: — Впрочем, можно было и не смотреть. Я ведь даже и не сомневался, что так и будет.
Он передал свой бинокль Бьёрну, а тот Лаэрту. Все трое увидели одну и ту же картину: несколько кораблей столпились где-то за линией Остроконечных рифов. Один из кораблей имел настолько необычную конструкцию, что сомнений не оставалось: именно с помощью таких плавучих сооружений со дна морского поднимают затонувшие корабли и прочие тяжести.
— И что это, по вашему мнению, означает? — спросил Лаэрт. — Я-то понимаю, но мне как-то не хочется верить.
— Это означает, что кто-то захотел поднять, наконец, затонувшие на наших рифах корабли и поживиться тамошним грузом, — сказал Бьёрн.
Вальтер покачал головою и сказал:
— А я не так это понимаю. Это означает вот что: в ближайшем будущем число кораблей, нашедших свою могилу на наших рифах, только увеличится. Я предупреждал этих авдацианцев, но они мне не верили… Ладно, пойдёмте дальше!
И они направились по широкой каменной площадке в сторону от моря.
— Господа! — воскликнул Бьёрн. — Я же вам чуть не забыл показать эффект аномального притяжения в этом месте. Смотрите!
Он покатил камешек под уклон, и все увидели, как он, замедляя свой бег, остановился на краю обрыва.
— Н-да, — пробормотал Вальтер.
— Поразительно! — прошептал Лаэрт. — Это только в этом месте?
— На всей этой площадке — то же самое, — сказал Бьёрн. — Идёмте дальше, я вам покажу, что это явление здесь будет иметь место и на протяжении всего нашего пути.
Чтобы не терять времени даром, они это самое явление и изучали, пока шли в нужном направлении: кидали камешки и смотрели, куда и как они покатятся. Потом они гуськом протиснулись в узкой щели между скалами и, наконец, оказались возле той самой
Тем временем внизу происходили весьма интересные события — для кого-то смешные, а для кого-то и печальные.
Упоминавшееся поваленное дерево оказалось хорошим укрытием для каких-то игр в прятки, и охрана, наблюдавшая в основном за тем, чтобы из внешнего мира не было совершено нападения на Главного Наследника, как-то не очень присматривалась к его собственным действиям.
А когда присмотрелась, было уже поздно: Наследник исчез. Прячась за ветвями поваленного дерева, он переполз оттуда в канаву, оттуда шмыгнул в кусты… И в скором времени был уже за линией охраны в районе горного склона.
Когда охрана сообразила, что произошло, было уже поздно: мальчика не было. Оставшиеся дети на вопрос о том, куда он убежал, показали на береговой обрыв, по которому можно было спуститься к морю лишь с очень большим трудом. Первый номер перепугался, что ребёнок сорвётся с такой высоты, и отрядил людей на его поиски именно в этом направлении, и в возникшей суматохе номеров, никто и не заметил, как исчезли остальные дети.
А те, прячась за деревьями, поднимались в горы. Пёс Киф, которого никто и не думал приглашать, сам увязался за ними.
— А между прочим, обманывать — нехорошо, — сказал Биант своей сестре.
— Плохих людей можно, — огрызнулась Сигруна. — А они все плохие.
Це-Фон возразил:
— Да они не плохие, они просто тупые. Но всё равно: здорово ты их направила по ложному следу! Мне понравилось!
— А куда мы идём? — спросил Эйрик.
— В ту самую пещеру, куда же ещё! — провозгласила Сигруна. — Наш папа и дядя Вальтер с этим полицейским уже должны быть там давно! Вот они удивятся, когда нас там увидят!
— Не идите так быстро! — захныкал маленький Ник. — Я за вами не успеваю.
— А я тебя — о чём предупреждала! — прикрикнула на него Сигруна. — Я же тебе велела домой идти, а ты попёрся за нами. Вот и терпи теперь!
— Давай руку, — сказал Эйрик. — А то потеряешься.
— Не потеряется, — сказал Биант! — Киф! Присматривай за Ником.
Киф всё понимал. Он потёрся о малыша, давая ему понять, что охрана — всегда рядом.
Вскоре они поднялись на площадку, и Биант с Эйриком принялись показывать фокусы с камешками, которые не хотели скатываться вниз. Кифу все эти вещи очень не нравились, и он недовольно лаял на камни, останавливающиеся на краю пропасти.
Це-Фон высказал предположение:
— А может быть, тут кто-то невидимый есть? И он придерживает эти камни?
— Боишься с нами идти — так и скажи! — рассмеялась Сигруна. — Мы тебя отправим назад. Заодно и нашего Ника проводишь до дому, а Киф будет вас охранять.
— Да ничего я не боюсь! Я просто пошутил!
А Эйрик признался:
— У меня была эта же самая мысль — насчёт невидимок, ещё когда я и Биант впервые сюда пришли. Но я тогда не решился сказать это, мне показалось, что это глупо.