Двенадцатая нимфа

Полуботко Владимир Юрьевич

Мальчик, не поднимая глаз, повторил заученные слова.

— Я расскажу, что вы хотели похитить меня и запросить за меня большой выкуп.

— Врать не хорошо — ты разве этого не знаешь? — сказал Вальтер.

— Прадедушка говорит, что врать можно. Его самого нельзя обманывать, а всех остальных — можно.

— Ну и станешь таким же плохим человеком, как твой прадедушка!

Меценат при этих словах только хохотнул.

— Он не может стать ни плохим, ни хорошим человеком. Он, как и я, — мы вообще не люди! На нас ваши законы морали не распространяются!

Вальтеру

показалось, что он вспомнил, что-то очень важное, но вспышка памяти тут же в нём и погасла. Он промолчал. А мальчик пожал плечами:

— Зато я стану очень богатым, и всё наследство достанется мне одному.

— Ребёнок правильно рассуждает, — сказал Меценат. — Когда он вырастет, целый мир будет у его ног, и что такое по сравнению с этим ваша жизнь, господин Вальтер? Ведь это даже смешно сравнивать!.. Ну а теперь, пойдём, мой мальчик, помаши дяде ручкой. Он теперь не скоро выйдет на свободу — лет через пятьдесят.

Це-Фон повернулся к Вальтеру и, глядя на него заплаканными глазами, сказал:

— Простите меня, дядя Вальтер! Мне так хорошо тогда было с ребятами в горах. Но наследство — это наследство, сами понимаете!

И дверь захлопнулась.

Время шло, но из внешнего мира не было никаких вестей. На все требования Вальтера позволить ему пообщаться с родными, с друзьями, с адвокатами — он получал только отказ.

— Не положено, — односложно отвечал охранник.

А время шло…

Дверь открылась. В комнату вошли сразу четыре человека. Один из них сел на единственный в камере стул, а трое других остались почтительно стоять у него за спиною.

Вальтер кивком головы ответил на их приветствие, окинул их равнодушным взглядом и сказал:

— В прошлый раз вы и одеты были по-другому и сидели на каких-то ковриках, которые прихватили с собою. Что-то случилось, что вы поменяли свои правила? Что же?

Господин Фунакосий ответил:

— Случилось то, что вы арестованы по ложному обвинению. К вам не пускают адвокатов и даже родственников, кстати, к вам прилетел ваш сын — Николаус. Он пытался пробиться к вам, но его просто подняли на смех. И всё это незаконно — мы это прекрасно понимаем и мы говорим об этом у себя в стране совершенно откровенно. Наши средства массовой информации не подчиняются Меценату и его мафии.

Все четверо дружно рассмеялись.

— Я содержусь незаконно, а у Мецената мафия. Знаю, — сказал Вальтер. — Вы пришли ко мне, чтобы сообщить мне об этом?

— Нет, мы пришли, чтобы помочь вам.

— Каким образом вы сможете мне помочь?

— Мы потребуем вашего освобождения под очень большой залог и сами же этот залог внесём. Затем мы наймём вам лучших адвокатов Нифонии, и в конечном итоге этот невежественный и наглый Меценат будет посрамлён.

— Приятно слышать, — сказал Вальтер, — что кто-то заботится обо мне.

Все четверо поклонились, а затем и рассмеялись — дружно, как по команде.

Фунакосий сказал:

— Нам

доставляет удовольствие протянуть вам руку помощи. Как говорил в древности наш знаменитый поэт Цукуока:

Истинный воин всегда поможет в беде лучшему другу. Даже и недруг, раненный в честном бою и упавший, Будет им поднят и честь ему будет оказана тут же. Истинный воин верен всегда кодексу чести.

— Господа нифонцы! Вы же понимаете, что я вам не верю. Я считаю, что вся ваша цивилизация — одна сплошная ошибка. Говорите прямо: что требуется от меня взамен?

— Ничего. Совсем ничего! — сказал Фунакосий. — Для нашей страны будет честью, что именно она спасла из тюрьмы знаменитого путешественника и прославленного учёного в то время, как весь остальной мир безмолвствовал. Это в очередной раз подтвердит тот простой факт, что культурным центром всего человечества на сегодняшний день стала именно Нифония.

— Я всю жизнь не любил Нифонию и нифонцев, — сказал Вальтер.

Все четверо дружно рассмеялись. Фунакосий сказал:

— Тем больше чести для нашей страны. Вы нас не любите, а мы спасем вас из беды. Вы бы так смогли?

Вальтер досадливо поморщился.

— Ну а если серьёзно? Что вам от меня ещё надо?

Фунакосий улыбнулся.

— Для нас было бы честью, если бы вы приняли одно из наших прежних предложений и заключили с нами взаимовыгодный контракт.

— Ну, так бы и сказали сразу. А если я не заключу с вами контракта, то вы меня обратно запихнёте в тюрьму?

Все четверо улыбнулись. Фунакосий сказал:

— Ни в коем случае! Обратно в тюрьму вы не пойдёте по той причине, что контракт вы подпишете прямо в тюрьме перед выходом. Если вы не подпишете, то и не выйдете.

Все четверо рассмеялись как по команде. Фунакосий продолжил свою мысль:

— И таким образом, никто вас никуда возвращать не будет.

Вальтер ответил:

— Мне нужно подумать над вашим предложением.

Фунакосий возразил:

— А что тут думать? Залог мы внесём прямо сейчас, а несколько вариантов контракта у нас уже готовы. Они при мне, — он протянул руку назад, через плечо, и тут же получил свиток бумаг от одного из своих приближённых. — Вы сейчас прочитаете их, выберете тот из вариантов, который вам по душе, и всё в порядке.

— Мне нужно подумать, — повторил Вальтер.

— Как вам угодно, — ответил Фунакосий, возвращая бумаги в обратном направлении — через плечо. У меня для вас есть ещё одно хорошее известие.

— Какое же?

— Вчера группа авдацианских спасательных судов начала работы по подъёму с морского дна затонувших старинных кораблей, гружённых эйнским золотом.

— И что же?

— Поднявшаяся ночью буря увеличила корабельное кладбище в районе Остроконечных рифов.

— Человеческие жертвы есть? — спросил Вальтер.