Двенадцатая нимфа
Шрифт:
Лаэрт проговорил задумчиво:
— Если бы мне всё это рассказал кто-то другой, то я бы ему не поверил. Но вам, господин Вальтер, я верю, как самому себе.
— И я тоже верю, — сказал Бьёрн. — Хотя: верь не верь, а таинственность, как она была, так она и осталась.
Вальтер заявил:
— По поводу всякого рода аномальных явлений я думаю очень просто. Если они существуют в реальности, то у них есть и механизм, который ими управляет. А то, что мы не знаем, как устроен этот механизм, ровно ничего не меняет. Не знаем сейчас — узнаем позже. Хоть через тысячу лет, но узнаем, а пока же нужно довольствоваться тем, что
— Согласен, — подтвердил Лаэрт.
— Согласен, — подтвердил Бьёрн.
Вальтер продолжал:
— Назначение мужчин всегда было одно: быть первопроходцами. В древности, когда наши предки жили на фоне мамонтов, саблезубых леопардов и пещерных медведей, каждый выход на охоту означал для мужчин возможную встречу со смертью. Древние мужчины каждый день шли на бой ради жизни своего племени и не знали, вернутся ли они живыми или нет. А сейчас нынешние мужчины отбились от рук. Сидят перед телевизорами или компьютерами, поднимаются в лифтах, ездят на электропоездах, еду берут из холодильника… Они ничем не отличаются от женщин. Мужчины мы или не мужчины?
— Мужчины! — решительно подтвердил Бьёрн.
— Мужчины! — согласился Лаэрт.
— Мы продумаем, что с собою взять, соберёмся и пойдём туда. Вопрос только во времени — прямо сейчас, завтра или послезавтра!
Бьёрн сказал:
— Чтобы не возбуждать подозрения и беспокойства у членов обоих семейств, в поход идти следует не сегодня и не завтра. А послезавтра или даже позже. Соберёмся с духом, подумаем, что взять и пойдём. Это надо сделать молча и без предварительного оповещения.
Лаэрт согласился:
— Вот именно — что взять, а что не взять! Если вот эта золотая голова змеи была у того человека на головном уборе, то пусть и она у вас будет там. И пусть остальные члены вашей семьи носят то, что им было подарено. Вы относитесь к этим вещам как к музейным экспонатам, а к ним нужно относиться, как к предметам быта.
— Вот именно! — воскликнул Бьёрн. — То же самое касается и той золотой статуэтки. Вспомните, как вы к ней относились: она была для вас объектом вашей охоты на подводные сокровища; предметом, который можно продать и за который можно получить деньги — то есть товаром. Она была для вас музейным экспонатом, который нужно было зачем-то показывать всему Человечеству — да так ли это на самом деле нужно?.. Может быть, людям не всё нужно знать? А если и знать — то не всем.
— Может быть, и так, — согласился Вальтер. — Все четыре предмета окажутся сегодня же на своих владельцах, и я обещаю, что пересмотрю свой взгляд на такие предметы. Ну а теперь расходимся, чтобы не возбуждать лишних вопросов у окружающих. Заседание объявляется закрытым!
Они вышли на крыльцо дома. После полумрака библиотеки яркое солнце слепило глаза.
— А что означает приход Главного Наследника к вашим детям? — спросил Лаэрт, выходя во двор и глядя с высоты крыльца на детей, бегающих на поляне за решётчатым забором.
— Меценат решил зачем-то блеснуть передо мною своим демократизмом, — ответил Вальтер. — Этим цирком он желает мне что-то доказать.
Бьёрн сказал:
— А я думаю, что Меценат привёл сюда своего правнука, словно бы в зоопарк. Чтобы он полюбовался на этих диковинных настоящих детей.
— Да пусть любуется, — сказал Вальтер. —
Лаэрт сказал:
— А почему я сегодня так и не увидел вашей дочери?
— А это вы у неё спросите, — ответил Вальтер. — После смерти матери она как-то вышла у меня из-под контроля. Замкнулась в своём мирке и никого туда не пускает.
— Вы не будете возражать, если я когда-нибудь приглашу вашу дочь погулять со мною или сам приду к вам в гости с целью навестить её?
— Не буду, — коротко ответил Вальтер.
На том все трое и расстались.
Дальнейшие события развивались так: Це-Фон оставил своих новых друзей лишь после пяти часов непрерывной беготни по зелёной поляне и после окриков своего почтенного прадеда, который, звоня по телефону, настоятельно советовал Главному Наследнику возвращаться домой и вообще — не переутомляться.
На следующий день — такого визита уже не планировалось. По замыслу Мецената, и одного раза было более, чем достаточно для того, чтобы показать всю демократичность образа мыслей знаменитого покровителя искусств и наук. Но тут произошло непредвиденное: чёртов мальчишка потребовал, чтобы его отвезли к этим детям ещё и ещё.
И на следующий день всё повторилось.
И на третий день — тоже.
Самым непонятным образом дети подружились. Заводилой всех игр была, конечно же, Сигруна, но и Це-Фон тоже обладал определённым авторитетом. Он рассказывал о дальних странах, где он успел побывать, о том, какой образ жизни он там ведёт в своём дворце, и много всяких вещей, от которых у детей округлялись глаза. Один раз он даже пригласил всех к себе во дворец. Охрана выполнила его приказ, и вся компания была доставлена во владения Мецената. Дети с шумом бегали по музеям и картинным галереям, изумляя посетителей и радуя репортёров, которые тем временем сообщали всему свету о том, что Меценат обозначил некое новое направление в отношениях между высшими и низшими классами. Каковое направление должно будет ознаменовать собою переход к новой эре Великого Сотрудничества. Пытались брать интервью и у Вальтера, но он посылал всех ко всем чертям и говорил, что терпеть не может современного телевидения, а потому и не хочет иметь с ним ничего общего.
Да и зачем? Меценат сам за него всё говорил, хваля и самого себя, и знаменитого мореплавателя, ихтиолога и аквалангиста, который на самом деле не был никаким фальсификатором науки, а который — простой и добрый парень. Немного чудаковатый, правда.
Глава двадцать девятая, из которой становится понятно, что господин Меценат — человек скучный и однообразный
Когда через три дня после описываемых событий в гости к Вальтеру нагрянул сам Меценат, Вальтер не удивился. Дети всё так же резвились на поляне, и остановить их было, как казалось, невозможно.
— Я не пойму, чего ради они так разыгрались? — удивился Меценат, присаживаясь в кресло, которое ему предложил Вальтер.
— Ну, как же! Летние каникулы скоро закончатся и им скоро в школу. Вот они и резвятся, — пояснил Вальтер.
— Ах, ну да! Я и забыл совсем, — сказал Меценат. — У вас, у людей, сейчас ведь и впрямь каникулы.
Вальтер даже глазом не моргнул на это хамское высказывание. Спросил совершенно спокойно:
— А у вас, небожителей, сейчас разве нет школьных каникул?