Две розы
Шрифт:
– Иди в дом.
Сквозь пелену страсти, окутавшую сознание, словно туман, девушка уловила резкие нотки в голосе Харрисона.
– В дом? Но я не хочу уходить. Пожалуйста, поцелуй меня еще раз. Я люблю тебя, Харрисон.
– Возвращайся!
Макдональд не просил, он приказывал. С глубоким вздохом она отстранилась, пораженная наступившей в нем переменой, пытаясь сообразить, что же она сделала не так.
Впрочем, было ясно, что с размышлениями ей придется подождать до тех пор, пока ее сердце успокоится, а дыхание выровняется.
Мэри
– Ты такой же капризный, как твой конь, – пробормотала она достаточно громко.
Харрисон ничего ей не ответил. Она обернулась, чтобы повторить свои слова, и увидела, что он удаляется прочь.
– Ты куда? – крикнула она.
– Спать.
– Тогда спокойной ночи.
Макдональд не ответил. Девушка подождала еще с минуту. Когда же Харрисон дошел до входа в гостевой домик и открыл дверь, терпение ее лопнуло.
– Спокойной ночи! – снова крикнула она, мысленно чертыхнувшись.
Наконец Макдональд обернулся и посмотрел на нее:
– Мэри Роуз, не заставляй меня ждать.
4 мая 1867 года
Дорогая мама Роуз,
Мы все ужасно расстроились, когда прочитали ваше письмо. Почему вы раньше не сообщили нам, что задумала Ливония? У вас теперь есть семья, и вы не должны ничего от нас скрывать.
Как долго Ливония шантажировала вас, чтобы заставить остаться с ней? Да, мы прекрасно понимаем, что она старая женщина и что ей страшно. Слепота, конечно же, ужасная вещь, и, наверное, не менее страшно иметь на шее двух сыновей, которые думают только о себе. Однако, мама Роуз, ее беды не оправдывают того, что она делает с вами.
Неужели она скажет сыновьям, что Адам убил их отца, или это просто блеф? Неужели она совершенно забыла, что Адам пытался защитить вас и ее саму от вашего взбешенного хозяина? Линкольн хотел, чтобы вы были свободной, и тысячи молодых людей отдали свои жизни на полях сражений с этой благородной целью. А теперь миссис Ливония снова вас поработила…
Господи, защити всех нас
Ваш любящий сын
Дуглас.
Глава 14
Кол с Элеонорой еще долго целовались и обнимались в коридоре, шепча друг другу бессмысленные ласковые слова. Наконец Кол отстранился. В отношениях с женщинами он привык получать то, что ему было нужно. Однако Элеонора резко отличалась от тех, с кем ему до сих пор доводилось иметь дело. Он догадывался, что прежде, чем они станут близки, ему придется взять на себя определенные обязательства, а он вовсе не собирался заходить
Следуя за Элеонорой в столовую, Кол подумал, что никогда больше не будет ее целовать. Он подождал, пока она сядет, а затем обогнул стол и опустился на свое место. Погрузившись в раздумья, он, казалось, не замечал, что братья внимательно наблюдают за ним.
– Ты ничего не забыл? – спросил Кола Дуглас.
– Что ты имеешь в виду?
– Твою сестру. Она все еще на кухне с Харрисоном.
– Мэри Роуз в состоянии позаботиться о себе. Если Харрисон хочет потерять свободу, это его проблема.
– Свободу, говоришь? – переспросил Дуглас, изо всех сил сдерживаясь.
Говоря о Харрисоне, Кол смотрел на Элеонору.
– Да, свободу, – пробормотал Кол, и по тому, как он выдвинул вперед нижнюю челюсть, стало ясно, что он не хочет больше обсуждать эту тему.
– Я не думаю, что Харрисон смотрит на это так, как ты, – заметил Трэвис.
– Мэри Роуз очень способная, – с улыбкой сказала Элеонора, не заметив перемены в настроении Кола. – Все наши учителя так считали. Она помогла мне пройти ужасно трудный курс математики.
Трэвис еще с минуту сверлил Кола взглядом, потом встал и отправился на поиски Мэри Роуз. Он знал Харрисона и, как ему казалось, прекрасно понимал его намерения.
Сестра сидела за кухонным столом, глядя в пространство.
– Что с тобой? – спросил он.
– Ничего.
– Ты краснеешь, только когда больна или сердишься. Так что произошло?
– Ни то, ни другое.
– А где Харрисон?
– Пошел спать.
– Ты сердишься, верно?
– Нет.
– Не надо грубить. Скажи, что тебя беспокоит. Может, я смогу тебе помочь.
Мэри Роуз знала, что Трэвис не отстанет от нее, пока не удовлетворит свое любопытство.
– Меня раздражают высокомерные мужчины. Ну что, ты можешь как-нибудь мне помочь?
– Так ты злишься на Харрисона?
– Пожалуйста, оставь меня в покое. Брат пересек кухню, чтобы взять кофейник.
– Он что… – начал было Трэвис и умолк, не зная, в какие слова облечь деликатный вопрос, который вертелся у него на языке.
– Ну, продолжай.
Трэвис смущенно пожал плечами:
– Он что, пытается тебя к чему-то принудить?
– Нет.
– Я так и думал, – кивнул Трэвис. – Но все же хотел услышать это от тебя. Ответь мне еще на один вопрос, и я оставлю тебя в покое. Ты любишь его?
– О да.
– Ты уверена:
– Уверена, – улыбнулась Мэри Роуз. – Он грубый, высокомерный, упрямый и обожает командовать.
– Девушкам именно это и нужно.
– И еще он добрый, нежный и любящий.
– Ты что, собираешься плакать по этому поводу, Мэри Роуз? – спросил Трэвис, заметив, что на ее глаза навернулись слезы.
– Нет, конечно.
Мэри Роуз глубоко вздохнула. Как раз в тот миг, когда Трэвис обернулся, чтобы посмотреть на нее, по щеке девушки скатилась слезинка.
– Я люблю его уже давно, Трэвис.