Дважды убитый

Шабашкевич Александр

— Разве Израиль — это Запад? — улыбалась Софья. — Это Восток.

— Какая разница? — смеялся в ответ Вадим. — Все, что не Советский Союз, является Западом.

Настя только краем уха прислушивалась к их разговору. Конечно, Вадим ей понравился, но о чем ей было с ним говорить? Тем более что она была занята своим делом: она глядела в иллюминатор, туда, где на крыльях самолета застыли звезды. Большие красные звезды.

Глава вторая

Игорь Дорохов выглянул в иллюминатор транспортного самолета: с ночного неба тускло подмигивали

далекие маленькие огоньки.

«Север, — вздохнул Игорь. — Север и есть север».

И ему вспомнились жирные южные звезды Афганистана, где пришлось в самом начале войны участвовать в нескольких спецоперациях. По ночам звезды там так светили, что не нужно было никаких фонарей.

Также вспомнился Египет в восемьдесят первом. Туда он попал юнцом, только набирался боевого опыта. Сколько же с тех пор у него накопилось этого опыта!

Впрочем, Игорь не очень любил вспоминать. Привычку помнить и размышлять о посторонних вещах из него вышибли еще в училище. Помнить надо было только то, что приказано, или то, что во время выполнения задания позволит выйти из самой тупиковой ситуации.

Но звезды… Звезды он почему-то запоминал, обращал на них внимание. Как иначе? Вся жизнь его среди звезд. Звезды были везде: на погонах, на фуражках, на крыльях самолетов и на воротах воинских частей. Везде.

А в последнее время ему иногда стала являться другая звезда — та самая, огромная, застывшая в последнем кадре фильма, который им с матерью давно показывали на Лубянке. Друг отца снимал все до конца. То и дело звезда на борту танка всплывала перед глазами. Странно.

Впрочем, в последнее время многое было странным, не таким, как прежде. И главное, что эти странности зарождались в нем самом. Нет, он не испытывал сомнений в том, что делает, чему посвятил жизнь. Все было просто: приказы не обсуждаются, они выполняются любой ценой. Есть родина, и он служит ей. Служит везде, куда бы ни направили. Родина. Она и сегодня в опасности. Она всегда в опасности. И он, майор спецподразделения КГБ СССР Игорь Дорохов, для того и живет, чтобы ее ежедневно спасать.

— Очнись, Барс, — хлопнул его по плечу сосед по лавке. — Приехали.

Дорохов огляделся. На лавках вдоль бортов в полной боевой экипировке напряженно застыли десантники, наряженные в короткие армейские бушлаты и кирзовые сапоги. И только оторвавший Игоря от размышлений Володя Петров так же, как и он сам, был затянут в черный комбинезон, поверх которого был надет бронежилет. На руках — утепленные перчатки с вырезами для пальцев. Черная маска была невинно скатана в трубочку, как будто детская шапочка. Зато из многочисленных карманов торчали рукоятки совсем не детских ножей и длинноствольных пистолетов. И — никаких знаков различия. Только светящиеся белые нашивки на рукавах.

— Понял, Орел, — откликнулся он, немедленно из Игоря превращаясь в Барса. — Работаем.

В этот момент самолет сильно тряхнуло — шасси самолета коснулись бетонных плит аэродрома. Десантники застыли на своих скамейках. После короткой рулежки турбины заглохли, и на сидящих людей в самолете на несколько мгновений свалилась черная тишина. Но сразу же протяжно загудели лифты, мягко переломился пол, и в самолет ворвалась холодная вильнюсская ночь.

Барс остался

у начала отсека, а Орел быстро прошел в хвост, встал у выхода и махнул рукой командиру десантников:

— Командуй высадку, майор! Построение на поле. Затем делай, как я.

С этими словами Орел опустил на лицо маску. Барс сделал то же самое.

— Рота-а-а! Слушай мою команду! — заорал майор. — Первый взво-о-д — пошел!

По гулкому металлическому полу загремели сапоги и лязгнули автоматы. Десантники, сопя и подталкивая друг друга, посыпались на бетон.

— Второй взвод — пошел! Третий взвод — пошел! — продолжал командовать майор.

Когда десантники построились, от других стоявших на полосе самолетов уже тянулись к зданию аэровокзала стройные цепочки солдат, каждую из которых возглавляли люди в черных комбинезонах со светящимися нашивками на рукавах.

— Барс! Давай справа обходи, к воротам, — командует в переговорное устройство Орел.

— Понял тебя, Орел. Обхожу справа.

— У нас пять первых коробочек. Твоя — пятая.

— Да, вижу коробочки.

Две цепочки десантников стремительно проскальзывают в ворота и выскакивают на площадь к ревущей от нетерпения колонне танков.

Краем глаза Игорь увидел, как Петров первым прыгнул на броню головной машины и, жестикулируя, что-то принялся объяснять высунувшейся из люка голове в шлемофоне. Немедленно последовав его примеру, Игорь махнул майору:

— Давай!

— Рота-а-а! — закричал майор. — На броню!

Солдаты, расталкивая друг друга, полезли на машины, которые фыркнули, изрыгнули столбы дыма и помчались в сторону города.

— Как слышишь меня, Барс?

— Слышу, Орел, слышу.

— Доведи до майора задачу.

— Есть довести задачу.

Игорь вплотную приблизился к уху майора, пытаясь перекричать ревущие танки:

— Задача: блокада и зачистка телецентра. Оружие — к бою. Дальше — делай, как я. Все понял?

— Понял, — хмуро кивнул майор, пытаясь понять, с кем придется воевать его гвардейской десантной роте.

Во время движения между первым и вторым танками в колонну втиснулся броневик с торчащими, как разинутые железные рты, динамиками.

— Барс, следи за броневиком, — снова послышался голос Орла. — Там какая-то важная шишка из местного ЦК, будет разводить пропаганду.

— Понял.

На подходе к телецентру танки встречала огромная толпа. Первый танк резко затормозил, преградив путь всей колонне. Несколько мужчин уперлись руками в броню, словно надеялись таким образом остановить это рычащее чудовище.

— Братья и сестры! Литовцы! — заговорили динамики броневика по-русски, но с легким литовским акцентом. — С вами говорю я, Витаутас Марцинкявичус, председатель Комитета народного спасения. Мы пришли дать вам свободу, демократию и порядок. Мы пришли освободить вас от националистической хунты Ландсбергиса.

— Сам ты хунта! — послышалось из толпы. — Убирайся в Москву!

И уже дружным хором:

— Фа-шизм не пройдет! Фа-шизм не пройдет!

В сторону пропагандистского броневика из толпы полетели камни и бутылки. Раздались ружейные выстрелы. Пули рикошетили от брони и с визгом улетали в темноту. Вдруг Игорь услышал голос Орла, явно обращенный к водителю танка: