Два вида истины

Коннелли Майкл

Когда он подъехал к своему дому, у входа стояла машина с фигурой, скорчившейся на переднем сиденье. Было девять вечера, и Босх не ждал гостей. Он припарковался в гараже и вышел на улицу, подойдя к машине, загораживающей проход к дому. Подойдя, он включил свет на своем телефоне и посветил в открытое окно водителя.

Джерри Эдгар спал за рулем.

Босх легонько постучал по его плечу, пока Эдгар не вздрогнул и не поднял на него глаза. Поскольку над ним и позади него горел уличный фонарь, Босх оказался в силуэте света.

— Гарри?

—

Привет, напарник.

— Черт, я заснул. Который час?

— Около девяти.

— Черт, мужик. Я был в отключке.

— Что случилось?

— Я заехал поговорить с тобой. Проверил почту в ящике и увидел, что ты все еще живешь в том же доме.

— Тогда давай зайдем.

Босх открыл перед ним дверь машины. Они вошли в парадную дверь после того, как Босх собрал почту, которую проверил Эдгар.

— Дорогая, я дома, — крикнул Босх.

Эдгар посмотрел на него как на шута. Он всегда знал, что Босх — одиночка. Босх улыбнулся и покачал головой.

— Шучу, — сказал он. — Хочешь выпить? У меня закончилось пиво. У меня есть бутылка бурбона, и это все.

— Бурбон — это хорошо, — сказал Эдгар. — Может быть, с кубиком или двумя льда.

Босх подал ему знак пройти в гостиную, а сам направился на кухню. Он достал из шкафа два стакана и положил в них немного льда. Он услышал, как Эдгар вытащил ручку метлы из направляющей раздвижной двери и открыл задвижку. Босх схватил бутылку бурбона с крышки холодильника и вышел на веранду. Эдгар стоял у перил, глядя вниз на перевал Кауэнга.

— Место выглядит все так же, — сказал Эдгар.

— Ты имеешь в виду дом или каньон? — спросил Босх.

— Думаю, и то, и другое.

— Твоё здоровье.

Босх передал ему оба стакана, чтобы он мог взломать печать на бутылке и налить.

— Подожди-ка, — сказал Эдгар, увидев этикетку. — Ты что, шутишь?

— Над чем? — спросил Босх.

— Гарри, ты знаешь, что это за штука?

— Это?

Теперь Босх посмотрел на этикетку. Эдгар повернулся и высыпал лед на перила. Затем он протянул Босху пустые стаканы.

— Не кладут лед в "Pappy Van Winkle".

— Не кладут?

— Это все равно что класть кетчуп в хот-дог.

Босх покачал головой. Он не понял сравнения, которое привел Эдгар.

— Люди постоянно намазывают кетчуп на хот-доги, — сказал он.

Эдгар протянул стаканы, и Босх начал наливать.

— Полегче, — сказал Эдгар. — Где ты это взял?

— Это подарок от человека, на которого я работал, — сказал Босх.

— Наверное, у него все хорошо. Поищи это на "eBay", и ты пожалеешь, что открыл бутылку. Ты мог бы купить своей дочери машину.

— Это от одной женщины. От той, для которой я делал работу.

Босх снова посмотрел на этикетку на бутылке. Он поднес отверстие к носу и уловил глубокий, дымный привкус.

— Машина, да? — сказал он.

— Ну, хотя бы первый взнос, — сказал Эдгар.

— Я чуть не подарил ее шефу в Сан-Фернандо. Думаю, это бы украсило его Рождество.

— Скорее, весь его

год.

Босх поставил бутылку на площадку перил размером два на четыре дюйма, и Эдгар тут же запаниковал. Он схватил бутылку, прежде чем землетрясение или ветер Санта-Ана могли отправить её в темный арройо [24] внизу. Он благополучно поставил ее на столик рядом с шезлонгом.

24

Ручей (исп.)

Он вернулся, и они, прислонившись бок о бок к перилам, потягивали и смотрели на перевал. Внизу шоссе 101 все еще оставалось лентой белого света, идущей через Голливуд, и красного света, идущего на юг.

Босх ждал, когда Эдгар перейдет к причине своего визита, но ничего не происходило. Его старый партнер, казалось, довольствовался тем, что потягивал редкий бурбон и любовался огнями.

— Так что же заставило тебя приехать сюда сегодня вечером? — спросил наконец Босх.

— О, я не знаю, — ответил Эдгар. — Что-то в том, что я увидел тебя сегодня. Увидев, что ты все еще в игре, я задумался. Я ненавижу свою работу, Гарри. Мы ничего не делаем. Иногда мне кажется, что государство хочет защитить плохих врачей, а не избавиться от них.

— Ну, ты все еще получаешь зарплату. А я нет — если не считать тех денег, которые они дают мне в месяц на расходы на оборудование.

Эдгар рассмеялся.

— Так много, да? Ты купаешься в "зелени".

Он протянул свой стакан, и Босх стукнул об него своим.

— О, да, — сказал он. — Срываю банк.

— А как насчет гребаного Голливуда? — спросил Эдгар. — У них больше нет убойного отдела.

— Да. Все меняется.

— Все меняется.

Они снова чокнулись стаканами и потягивали из них в течение нескольких тихих мгновений, прежде чем Эдгар наконец перешел к тому, ради чего он поднялся на холм.

— Чарли Хован позвонил мне сегодня, хотел узнать все о тебе.

— Что ты ему сказал?

Эдгар повернулся и посмотрел прямо на Босха. На веранде было так темно, что Босх мог видеть только отблеск отражения в его глазах.

— Я сказал, что ты — хороший человек. Я сказал, что доверяю и доверяюсь тебе.

— Я ценю это, Дж. Эдгар.

— Гарри, что бы это ни было, я хочу участвовать. Я слишком долго сидел в стороне, наблюдая, как происходит это дерьмо. Я прошу тебя привлечь меня.

Босх сделал глоток терпкого бурбона, прежде чем ответить.

— Нам пригодится любая помощь, которую мы можем получить. Сегодня я подумал, что ты просто хочешь выпихнуть нас из своего офиса.

— Да, потому что ты был напоминанием о том, что я должен делать, мать твою.

Босх кивнул. Когда они с Эдгаром были партнерами в Голливуде двадцать пять лет назад, у него никогда не было ощущения, что Эдгар весь в работе. Но он знал, что потребность в искуплении приходит разными путями и в разное время.