Два талисмана
Шрифт:
— Ларш? Так я его тоже знаю! Мы с ним вместе выполняли важный и опасный приказ командира стражи!
И принялся весело расписывать поиски собачки и визит в бродячий цирк, с удовольствием глядя, как тревога в глазах Авиты сменяется весельем.
Уже стемнело, когда слуги, низко кланяясь, стали приглашать гостей в пиршественный зал.
Авита охотно села бы с актерами, но один из слуг шепнул, что ее место — по правую руку от Верши-дэра. Вельможа и сам уже сказал художнице об этом, но
Очутившись на самом почетном месте, ловя на себе удивленные взгляды, Авита смутилась. Почему она здесь, у всех на виду? Будь она красавицей — решила бы, что хозяин дома ею пленился. Но молодая художница не настолько высоко ценила свою внешность.
Верши-дэр еще не занял свое место во главе стола. Он ходил по залу, перебрасываясь любезными фразами с гостями, занимающими свои места. Авита с любопытством наблюдала за ним со своей скамьи… и вдруг изумленно распахнула глаза.
В зал вошли трое — видимо, запоздавшие гости. Одним из них был высокородный Гурби. Девушка уже знала, что Вепрь куда-то отлучался, и его возвращение не очень заинтересовало Авиту.
Двое других тоже были ей знакомы — но девушка не ожидала встретить их в Наррабанских Хоромах.
Тот симпатичный лекарь, с которым она встретилась по пути в Аршмир… как его зовут? Ульден, да? Ульден! Наррабанский вельможа приветливо обнял его за плечи, обернулся, как старому другу.
А рядом с ним… нет, глаза не могут подвести художницу, но ведь это Ларш! Что делает простой «краб» на пиру у вельможи? Сейчас на нем нет черно-синей перевязи стражника, и с Верши-дэром он поздоровался с учтивостью равного.
Ого! Вечер наполнен загадками!
Настроение Авиты приподнялось. Загадки она любила.
А Верши-дэр уже идет к столу, увлекая за собою новоприбывших и радушно усаживая их рядом с собою. И так получилось, что по левую руку от вельможи оказался лекарь Ульден, рядом с ним (о Безликие!) — стражник Ларш, а за ним — Гурби.
— Будешь сидеть рядом со мной, надсмотрщик, — весело и дружески обратился вельможа к Ульдену. — Лично проследишь, чтоб я ничего не ел…
— Но я же не собираюсь морить тебя голодом! — возмутился лекарь. — Есть много вкусных яств, которые ты можешь…
— Вот еще! — капризно перебил ее хозяин. — Я не оскорблю мой пир кашкой на разбавленном молоке. Лучше уж гордо откажусь от еды и буду наслаждаться зрелищем чужого аппетита.
Ульден попытался возразить, но вельможа недовольным жестом остановил его:
— Хватит! Лучше познакомься с обворожительной и талантливой…
— Авитой Светлой Землей из Рода Навагир, — подхватил, широко заулыбавшись, лекарь. — Мы с юной госпожой познакомились по пути в Аршмир, если она изволит помнить…
— Помню, — невольно улыбнулась в ответ Авита.
Хозяин собирался представить девушке Ларша, но тут кто-то из «золотой молодежи» через стол обратился к Верши-дэру с вопросом: будет ли на пиру
«Ну, Ульден — с ним ясно, он лечил Верши-дэра. Но „краб“ — что ему делать на пиру среди знати?» — терялась в догадках Авита.
Кухня в Наррабанских Хоромах славилась на весь Аршмир, и гости с удовольствием отдали должное и благоухающей травами «царице похлебок», и баранине, тушеной в кислом молоке, и гусятине с черносливом, и мясному крему на лепешках. Заинтересовали всех и загадочные заморские яства с причудливыми названиями вроде «раковина-жемчужница», «перья страуса», «услада правителей»…
Гурби из Клана Вепря не смаковал заморские деликатесы, а жадно лопал кусок за куском, словно грузчик, после трудового дня дорвавшийся до желанной кормежки.
Заметив брошенный искоса взгляд Ларша, Гурби ухмыльнулся.
— У меня каждый раз, как магию творю, разыгрывается аппетит. А тут сразу после чар поесть не удалось. Думал, помру от голода.
— Магию? — заинтересовался Ларш.
Гурби спохватился, что брякнул лишнее, и бросил быстрый взгляд на сидящего неподалеку Верши-дэра. Но вельможа был увлечен беседою с художницей, сидевшей справа от него. Он обернулся к девушке и наверняка не слышал ни слова из сказанного Вепрем. А тому так хотелось похвастаться своей магической силой!
И Гурби не выдержал. Склонившись к Ларшу, он принялся негромко рассказывать о том, как утром зачаровал вино в кувшине. Рассказал и про ужасное «привидение винного погреба», причем про свой испуг не упомянул. Зато все остальные в его истории выглядели весьма комично.
А хозяин пира и впрямь был увлечен беседой с молодой художницей.
У Авиты вновь изменилось настроение. Портреты, возникающие на ее навощенной дощечке, становились все злее, и она поспешно стирала их тупым концом палочки, чтобы, храни Безликие, кто-нибудь из гостей не увидел собственного изображения. Это весьма забавляло Верши-дэра, который с удовольствием наблюдал за рождением и гибелью смешных и жестоких картинок.
— Может, госпоже все-таки выпить немного вина? — шепнул он соседке. — О, вон там… нет, левее… барышня Тирании, чтобы подслушать разговор своей подруги с кавалером, чуть на стол не легла!
— Где?.. А, вижу… — Авита легко вывела палочкой по воску напряженный, изогнувшийся стан знатной гостьи и ее руку, облокотившуюся на стол. — Ой, угощать меня не надо, прошу господина о милости!
Она действительно не выпила ни глотка вина: знала, что легко пьянеет. А в этой компании, где Авита все острее чувствовала себя чужой, хотелось сохранить трезвую голову.