Два маленьких обмана

Карлайл Лиз

Куин снова грустно улыбнулся.

– Я этого не знал, – тихо проговорил он. – Потому что никогда и не пытался узнать. А как только я смог выскользнуть из-под отцовского каблука, я просто... уехал и жил своей жизнью в Лондоне. И эта жизнь оказалась довольно бессмысленной.

Элис закрыла футляр и положила на него руки.

– Я и понятия не имела, Куин, какие у тебя мысли, – проговорила она. – Но мне кажется, что сегодня тебе почему-то хочется унижать самого себя. Такого я в тебе прежде никогда не замечала. Мне... мне

это не нравится. Пожалуйста, прекрати это самобичевание и принимай вещи такими, какие они есть.

Куин отхлебнул бренди и помолчал. Похоже, именно сегодня он многое понял.

– Элис, я хотел бы что-то рассказать тебе, – проговорил он, обращаясь к сестре. – То, что должно остаться между нами. Я могу довериться тебе?

– Ради Бога, – с готовностью ответила Элис. Куин на мгновение прикрыл глаза.

– Это касается Вивианы, – начал он. – Она... мы с ней...

Элис жестом остановила брата:

– Можешь больше ничего не говорить, Куин. Я уже догадалась. Каждому, у кого есть глаза, ясно, что ты влюблен в нее. Даже мама начинает это подозревать.

Куин рассмеялся, но в его смехе не слышалось веселья.

– Неужели это так заметно? Но не в этом дело. То, что было между мной и Вивианой, кончилось, и довольно болезненно. Маме больше не надо бояться, что ей навяжут еще одну нежелательную родственницу.

Элис схватила брата за руку и сильно сжала ее.

– Может быть, ты неверно судишь о маме, Куин, – тихо проговорила она. – Она... она меняет свое отношение к Генри. Хотя мама и опасается Вивианы, нельзя сказать, что та ей не нравится. Знаешь, недавно она пару раз сделала весьма приятные замечания в ее адрес, и на вечере у дяди Чеса на нее произвел большое впечатление синьор Алессандри.

– Все это не имеет значения, – заметил Куин, отнимая руку и возвращаясь к своему бренди. – Сейчас меня беспокоит только ребенок. Я говорю о Серилии. Она... она – моя дочь, Элис.

– Боже милостивый! – воскликнула Элис и, отложив в сторону коробочку, придвинулась к брату. – Да как же это случилось?

Куин криво усмехнулся:

– Самым обычным образом.

– О, Куин! – прошептала Элис. – О, Куин, ты же... ты же, конечно, не...

– Не бросил ее, ты это хотела спросить? Черт побери, Элис. Надеюсь, что ты знаешь меня лучше, чтобы так думать. Вивиана бросила меня и вернулась в Венецию. Я полагал, что мы всю жизнь будем вместе, такие мысли были у меня по молодости. Но Вивиана хотела, чтобы я женился на ней. Я отказался. Тогда она бросила меня, так и не сказав... так и не сказав всей правды. Об этом.

Элис побледнела и положила руку на живот.

– Знаю, ты не захочешь это слушать, Куин. Но я хорошо понимаю, что чувствовала Вивиана. Даже зная, что Генри меня любит, я боялась сказать ему правду. Даже сейчас, Куин, мне бы хотелось чтобы мы поженились потому, что хотим этого, а не потому, что должны. Но пока не был зачат этот ребенок, Генри отказывался

жениться. Так что где-то в глубине души... у меня навсегда остается сомнение. Неужели ты не понимаешь?

– Но у Генри был выбор, Элис, – с болью в голосе произнес Куин. – Ты проявила уважение к нему и хотя бы сказала о том, что беременна, предоставив ему право решать. Вивиана же просто вышла замуж и отдала право воспитывать моего ребенка другому человеку.

Элис искоса взглянула на брата:

– Это был брак по договоренности, Куин. Вивиана мне рассказала, что все устроил ее отец. К тому же я не думаю, что Вивиана могла кого-то обмануть. Уверена, что ее муж знал, в каком положении она находится.

– Должно быть, он безумно хотел получить ее, – согласился Куин. – Но он не был отцом Серилии. Этот ребенок очень страдает, Элис. Я думаю... я думаю, Бергонци был жесток с нею. Ее глаза, когда она произносит его имя... О Боже! Я едва могу вынести это.

Элис побледнела, и Куин уже пожалел, что заставил сестру волноваться.

– Что... что же ты хочешь от меня, Куинтин? – спросила Элис. – Убеждена, что этот разговор возник не просто так.

Куин в задумчивости покачал головой:

– Даже не знаю, Элис. Я только подумал... я только подумал, что кто-то еще в нашей семье должен об этом знать. Серилия – член нашей семьи. И я перед ней в долгу. Не дай Бог что-нибудь случится со мной, я... хотел, чтобы кто-то еще знал правду.

Элис положила руку брату на плечо:

– Может быть, мой дорогой, нам следует оставить все как есть, чтобы не сделать хуже.

– Уже слишком поздно, – мрачно возразил Куин. – Бергонци отказался от Серилии, сказав это прямо ей в лицо. Но я не знаю, лишил ли он ее наследства. Не знаю, отложены ли деньги на ее образование или... или приданое. На что-либо. Я этого не знаю. И это беспокоит меня, Элис.

– Я поняла, что Вивиана – богатая вдова, Куин. Чрезвычайно богатая, хотя едва ли она так вульгарна, чтобы говорить о таких вещах. Без сомнения, Бергонци предусмотрел для Серилии хорошее приданое. Или у них законы не такие, как у нас? Возможно, вдова получает все. Или пение более прибыльное занятие, чем можно предположить. В любом случае тебе не надо беспокоиться о Серилии, по крайней мере в этом отношении. Если Бергонци лишил ребенка наследства, Вивиана прекрасно обеспечит ее.

Куин запустил пальцы себе в волосы:

– Да, конечно. Конечно, ты права. Просто я чувствую необходимость поступить по справедливости с девочкой, поскольку, кажется, ей уже причинили много зла.

– Я уважаю твои чувства. И ты можешь быть уверен: если что-то пойдет не так, мы с Генри позаботимся о благополучии Серилии, – заверила Элис. – Ты знаешь, что мы это сделаем.

– Я знаю, что ты это сделаешь, Элли, – взволнованно проговорил Куин. – Я верю, ты поступишь правильно.

Элис сделала попытку улыбнуться: