Два маленьких обмана

Карлайл Лиз

Вивиана растерянно моргнула:

– Отказаться от возвращения домой? Но я не могу. Куин смерил ее взглядом, в котором не было и намека на желание.

– Ты так решила, – сказал он. – Не можешь ли ты более точно сказать, когда ты уезжаешь?

– Я... я еще не знаю, – замялась Вивиана. – Думаю, самое позднее в начале весны.

Куин пристально смотрел на нее потемневшими глазами.

– Если ты, Вивиана, настаиваешь на отъезде, то я должен предупредить тебя, что Серилия не поедет с тобой, – твердым голосом произнес он. – И я хочу,

чтобы ты осторожно подготовила ее к этому. Начиная с завтрашнего дня.

– Scusa? – с замиранием сердца спросила Вивиана. – Я не совсем понимаю тебя.

Куин склонил голову набок и, глядя Вивиане прямо в глаза, проговорил:

– По-моему, вы прекрасно понимаете меня, мадам. Ты никогда и не думала о том, что должна сказать мне правду, не так ли? Конечно, ты никогда и не собиралась говорить мне об этом. Ты построила жизнь этой бедной девочки на лжи, Вивиана. И сделала это без малейшего угрызения совести, без сожаления. Неужели ты думала, что я никогда не догадаюсь?

В комнате наступила мертвая тишина. Сознание, что все это происходит наяву, ужас от того, что самые худшие опасения оправдались, раздавили Вивиану. Она лихорадочно пыталась придумать еще одну убедительную ложь, но не смогла найти ее. Ноги у Вивианы подкосились. Рядом стояли два изящных французских кресла, и она, словно за спасательный круг, ухватилась за одно из них.

– Сядь, Вивиана, – грубо приказал Куин. – Сядь, Бога ради, перед тем как падать в обморок.

Осторожно обойдя кресло, Вивиана села. Куин приблизился к ней и встал прямо, широко расставив ноги. Затем он опустил руку в карман – и через мгновение перед глазами Вивианы в луче света засверкал, покачиваясь на цепочке, кроваво-красный рубин.

Вивиана зажмурилась и отвернулась.

Куин взял ее лицо за подбородок и повернул к себе. От страха у Вивианы замерло сердце. О Dio!

– Не закрывай глаза, Вивиана, – с угрозой в голосе произнес Куин. – Не пытайся уйти от моих вопросов. С обманом покончено. Ты меня слышишь? Сейчас пренебрежение к моим словам для тебя опасно.

Вивиана дернула головой, но глаза не отвела.

– Я... я не пренебрегаю тобой, – проговорила она. – Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, о чем ты спрашиваешь. Я не понимаю тебя, Куин. Per favore, я... я хочу вернуться к моей дочери.

Куин презрительно усмехнулся ей в лицо:

– И я хочу вернуться к моей. – С каждым словом его голос звучал все громче и громче. – Но есть небольшое неприятное препятствие на моем пути, не правда ли? Кто-то забыл сказать этому бедному ребенку, кто его отец!

– Замолчи! – Вивиана сделала жест рукой, желая остановить Куина. – Ты не знаешь, о чем говоришь!

Лицо Куина исказилось от гнева. Он с такой силой пнул пустое кресло, что оно отлетело к противоположной стене.

– Черт тебя побери, перестань мне лгать! – прорычал Куин. – Еще одна произнесенная тобой ложь, Вивиана, и, клянусь, я увезу Серилию обратно в Арлингтон сегодня же.

– Не будь идиотом, Куинтин, –

как можно спокойнее проговорила Вивиана. – Ради Бога, успокойся, пока еще не все слуги собрались сюда подслушивать у дверей.

– По-моему, ты не понимаешь всей тяжести своего положения, Вивиана, – сурово произнес Куин. – Мне совершенно наплевать, если меня слышит вся деревня! Мне нечего стыдиться. Да и что мне терять? Что? У тебя мой ребенок. Ты отняла у меня дочь. А теперь я хочу вернуть ее.

Вивиана в волнении облизнула губы. Куин выглядел и говорил как безумный. Неужели он мог бы так поступить? Объявить Серилию своей дочерью и... и просто отобрать ее?

– Я вижу, как вы напрягаете свой изощренный ум, мадам, – насмешливо произнес Куин. – Гадаешь, удастся ли мне это сделать? Так вот, это Англия, Вивиана. Пэры королевства имеют здесь права – мы сами принимаем законы, по которым все живем, – а иностранцы – почти никаких. Ребенок мой. И восемь лет или, скорее, девять одна ты, и только ты, наслаждалась ее обществом. Ты лгала Серилии и учила ее чему хотела, не думая о ее правах. Не смущаясь тем, что она наполовину англичанка. Теперь все это закончилось.

– Ты... ты не можешь отобрать у меня ребенка. – Вивиана почувствовала, как у нее задрожали руки. – Ты не можешь. Я... я ее мать, Куинтин.

– А я ее отец.

Куин снова взял в руки разбитое кольцо, и оно, раскачиваясь на цепочке при каждом повороте, вспыхивало кроваво-красными искорками, как будто и в самом деле обладало магической силой.

– Отрицай это, Вивиана, если посмеешь. Отрицай это перед Богом. Не думаю, что ты сможешь это сделать.

К своему величайшему стыду, Вивиана вдруг разразилась слезами.

– Серилия – мой ребенок, – рыдая, проговорила она. – Ты... ты не можешь отнять ее у меня.

– А я думаю, что смогу, – уверенно заявил Куин. – И, черт побери, я буду вынужден сделать это, если ты начнешь препятствовать мне. Я требую права быть родителем своему ребенку. Я требую того, что нужно Серилии. Я не собираюсь навсегда оторвать ребенка от ее матери, не такое уж я чудовище, Вивиана, но если ты должна вернуться в Венецию, это твоя проблема. И ты больше никогда не увезешь дочь из Англии.

– Ты безумен, – прошептала Вивиана. – Серилия должна жить со мной.

– С тобой? – изумленно повторил Куин. – С женщиной, которая обманом лишила Серилию прав по рождению? С женщиной, которая обманом отобрала у отца его ребенка? С женщиной, которая хитростью заставила другого мужчину жениться на ней? О нет, Вивиана. Я великодушен. Я более великодушен к тебе, чем ты когда-либо была великодушна по отношению ко мне.

– Я никогда не лгала своему мужу, – дрожащим от возмущения голосом выпалила Вивиана. – То, что было между Джианпьеро и мною, тебя не касается, – добавила она, чувствуя, что впадает в гнев. – Давай же, действуй, Куинтин! Попробуй предъявить свои права на Серилию. Я буду все отрицать. Все. И ты ничего не сможешь доказать.