Дурная мудрость
Шрифт:
Все воспоминания о великой трагедии рока, все споры, кто был поэтом-романтиком, а кто не был – как-то сразу забылись. Нет, я сейчас не могу ничего писать: Z действительно очень смешно гонит про Флера и Адониса (в стиле шоу Джулиана и Сэнди, но в приложении к девяностым годам), представляет их как серьезных артистов в современной индустрии развлечений. Z изображает все это в лицах. Мы с Гимпо смеемся как сумасшедшие. Наверное, мне надо сейчас извиниться перед всеми нашими друзьями-геями, которые у нас есть и были… ну, что мы так развлекаемся, по-гомофобски? Хотя какой смысл извиняться? Все и так знают, что мы мудаки.
Наш любезный хозяин устроил для нас небольшую экскурсию по этому храму мужественности,
Первым делом Фабио показал нам столовую – большой, строгий зал с длинным дубовым столом. Братья ели один раз в день. Причем ели только вегетарианскую пищу, которую подавали на серебряных тарелках – это была единственная роскошь, дозволенная в монастыре, поскольку серебро, как чистый металл, не отравляет их предельно здоровую пищу. Каждый послушник в монастыре обязан знать, сколько калорий следует потреблять в день для того, чтобы правильно нарастить мускулатуру, и должен уметь определять на глаз, сколько калорий содержится в том или ином кусочке овоща или фрукта. Чиппендейлы пьют только «Перье».
Потом Фабио привел нас к обитой бархатом двери: ко входу во внутреннее святилище, куда допускаются только адепты высших ступеней. Там они медитируют о гималайских добродетелях, которые входят в катехизис Чиппендейлов. Фабио рассказал, что в этой святая святых (куда нас не пустили) хранятся гири первого Фабио, «океана безупречной любви», с которыми он занимался 5000 лет назад. Согласно легенде, первый Далай-Чиппендейл работал с этими гирями по нескольку месяцев кряду, без сна и отдыха, под священным деревом Бонг – дабы достичь запредельного телесного совершенства.
Мы прошли в Капеллу Святых, где было множество крошечных алтарей, украшенных живыми цветами. Дурманящие ароматы курящихся благовоний омывали священные изображения легендарных Чиппендейлов, причисленных Орденом к лику святых. Я заметил маленькую фотографию американской группы «The Red Hot Chilli Peppers». Фабио объяснил, что некоторые Мастера-Чиппендейлы предпочитают работать в миру тайно и что все это делается с ведома и разрешения Совета Старейшин. «Перцы», как их с уважением и любовью называют послушники в монастыре, избрали как раз такой путь.
Я с удивлением обнаружил среди икон портрет Игги Попа, этого старого заскорузлого пиро-рокера с его подсечно-огневой музыкой.
– Да, и Игги тоже! – добавил Фабио, и его глаза увлажнились. – Игги, благослови его Океан, пришел к нам поздно. Это был безнадежный случай. Он был одержим страшными бесами, имя которым алкоголь и наркотики. Но однажды – как отблеск солнца на бутылочке с детским маслом – он вдруг осознал, в чем его призвание, и понял, что должен стремиться к свету. Он прошел полный курс обучения всего за три года, действительно замечательный человек, один из лучших послушников, которых мне довелось обучать.
На одном групповом снимке я заметил молодого Сильвестра Сталлоне, в шелковом суспензории послушника. У него за спиной стоял Арнольд Шварценеггер и улыбался застенчивой, нервной улыбкой.
– Арни и Слай, – выдающиеся Чиппендейлы! – воскликнул Фабио. – Потрясающие танцоры! Такие грациозные!
Потом он показал нам залы для фитнеса и молитв. Сладкий запах детского масла, тестостерона и потных задниц пропитал собой все. Здоровенные голые мужики и совсем еще юные мальчики, преисполненные остервенелой, до судорог в анусе, решимости, тягали громадные гири и выжимали тяжелые штанги. Уже пожилой Чиппендейл, с длинной седой бородой и в красном кожаном суспензории Старейшины, наблюдал за стараниями послушников. Он натирал детским маслом тела молодых атлетов, чтобы они сияли и переливались, и объяснял им, как это важно, чтобы кожа сияла, подчеркивая рельеф мышц, и особенно – ягодичных, грудных и брюшных.
Темнеет рано. Наш «Эскорт» мчится
Фабио пригласил нас поужинать. Он провел нас в свою личную комнату для медитаций. Комната была обставлена вполне элегантно, хотя и достаточно строго, без излишеств и очень по-мужски: кожа и гнутая сталь, мебель от Bauhaus; на стенах – цветные плакаты в рамках, искрящиеся морские пейзажи и дельфины, выпрыгивающие из воды; все очень стильно и очень серьезно; единственный несерьезный предмет, вернее, два предмета – два плюшевых кота Гарфилда на монашеской койке с водяным матрасом. Дорогая стереосистема с черным матовым корпусом. В колонках тихонько шуршит «Simply Red». Фабио накинул шелковое кимоно и уселся по-турецки перед низким японским столом. Молодой послушник принес четыре маленьких мисочки с рисом и поднос с суши. Вкушая деликатесную рыбу, мы благопристойно потягивали подогретое сакэ.
Фабио рассказал нам историю знаменитого японского самурая, Чиппендейла и интеллектуала Юкио Мисимы, которого почитали и уважали в Братстве за тот стильный способ, который он применил, дабы смыть с себя позор за свою прискорбную приверженность к греческим взглядам – в качестве наказания за свои содомитские увлечения он выбрал сеппуку.
Я наслаждался тонким вкусом суши, и тут настроение беседы неожиданно изменилось. В комнате как будто стало темнее – подобно тени от крыльев гигантской летучей мыши, черная злоба затмила свет. Фабио смотрел на меня очень серьезно. Его пристальный взгляд пригвоздил меня к месту. Сердце замерло в груди и не билось секунд, наверное, пять. Где-то на заднем плане смеялись Валькирии; в доме с привидениями трепетали белые занавески; небо цвета берлинской лазури вдруг сделалось черным, безумная «Звездная ночь» Ван Гога затмила синь. Тишина опустилась на мир мелкой пылью. У меня по рукам побежали мурашки. Нет, не мурашки, а черные пауки. Я жалобно пернул от страха.
А вот и реальность. Подъезжаем к заснеженной станции, выгружаемся из машины, садимся на поезд – ночной поезд в Хельсинки, – бросаем сумки в купе и сразу же мчимся в вагон-ресторан, где я сейчас и сижу, и пишу эти заметки. Дежа-вю?
И последнее, что я хочу сказать о Чиплендейлах, прежде чем мы с ними встретимся лично, уже завтра вечером: они спасли нас, обычных парней, от тяжких душевных терзаний насчет наших обрюзгших тушек, потому что, глядя на их совершенные торсы, мы сделали вполне очевидный вывод, что все Чиппендейлы – гомосексуалисты. Таким образом, всякий крендель с хорошим, подтянутым, крепким телом – наверняка тоже гомик, то есть не настоящий мужик, как я и все мои друзья. А женщинам нужны как раз настоящие мужики, а не какие-то самовлюбленные педерасты, которые целыми днями качаются в зале. Отсюда вывод: если ты – обладатель пивного брюшка, то носи его с гордостью. Примерно в таком вот ключе.
Скучно. Разговор потихонечку выдыхается. Пиво в буфете какое-то бледное и, судя по виду, совершенно безвкусное.
Наши попутчики? Да так, ничего интересного: компания аккуратных и чистеньких мальчиков в военной форме, две какие-то соски старшего школьного возраста, которые, как я заметил, привлекли внимание Гимпо. Он, кстати, рассказывает нам истории про Порт-Стенли, как там все было уже после того, как аргентинцы «выбросили полотенце»: там была одна телка, она работала в рыбном ресторанчике; толстая, страшная, как смертный грех, но зато она никогда никому не отказывала. По словам Гимпо, она обслужила всех офицеров и рядовых их полка. Так что ему стоит только взглянуть на девчонку, и он сразу же определит, шлюха она или нет. А еще Гимпо выдвигает одну теорию, очень даже заслуживающую внимания: