Дурная мудрость

Мэннинг Марк

Перед самым рассветом прокукарекал полярный петух. Психотронный видеосеанс завершился; Гимпо с Синди уединились в хозяйской спальне (Синди с шаманом жили в свободном, «открытом» браке). Единственная свеча посередине маленького круглого столика истекала пурпурным воском. Скалагрофт сделал нам с Биллом знак пододвинуться ближе. Он потер свою седую бороду, а потом, будучи сильно навеселе, открыл нам еще одну тайну. Темный секрет.

– Друзья мои, – прохрипел он прокуренным голосом, – пока вы не ушли… должен вас предупредить… – Невидимая ледяная рука сжала мне яйца. Скалагрофт продолжил, понизив

голос: – Анти-Аккорд, это…

Истошный крик, возникший из пустого пространства, перебил перепуганного шамана. Что-то просвистело по комнате. Дверь с грохотом распахнулась, и какой-то злой дух явно из низших чинов с воплем взвился в ночное небо и растворился в северном сиянии. Скалагрофт быстро перекрестился, бросился к двери, захлопнул ее и закрыл на замок. Этот ошеломительный эпизод наложил печать на уста нашего друга, и больше он не сказал нам ни слова об этом ужасном и грозном явлении, Анти– Аккорде, но мысль уже крепко засела у нас в мозгу, будоража воображение и грозя еще долго преследовать нас в страшных снах. У меня было странное ощущение, что мы еще соприкоснемся с этой пугающей тайной. Я пошел спать, исполненный самых тревожных предчувствий.

Билл изучал свои записи и возился со стилофоном, что-то там подправляя в схеме. Я видел, как он переключает транзисторы и меняет местами какие-то проводочки. Гимпо доводил до ума свою дзенскую палку.

Билл достал свою колоду Таро и принялся прикреплять карты к монтажной плате стилофона. Я заметил, что из старших арканов он использует только карты темных стихий. Мне стало немного не по себе когда он прикрепил страшную Десятку Мечей к импровизированной антенне, которую соорудил из старой вешалки. Он что-то высчитывал на своем руническом калькуляторе и бормотал длинные фразы на латыни.

Я отхлебнул водки; она согрела меня изнутри. Билл по-прежнему возился со схемой. Он был весь мокрый от пота, и лицо у него было какое-то странное… жуткое было лицо. Волосы прилипли ко лбу. Глаза – абсолютно дикие. Теперь я встревожился не на шутку.

– Билл, что ты делаешь?

Он как будто меня и не слышал. Его молчание действовало мне на нервы.

– Билл! – повторил я уже громче. Он вздрогнул, как будто очнувшись от тяжкого сна, и поднял глаза. Я взглянул на его руки: все пальцы в крови. Он нахмурился, собираясь с мыслями.

– Я выворачиваю Аккорд. Переключаю полюса. Кажется… кажется, у меня получилось, – пробормотал он. Я сразу понял, о чем он говорит, но не решился задуматься о значении сказанного – этот дятел искал Анти-Аккорд.

Мы тупо молчим. Нам пора ехать. Хочется как-то поблагодарить наших радушных хозяев. Но мы не знаем как. И не знаем, а надо ли. Такое впечатление, что нам показали что-то, что существует за пределами наших, казалось бы, безграничных, но, как выяснилось, ограниченных горизонтов, управляемых собственным «Я». Эта древняя бабка, одетая в старый, видавший виды народный костюм, всю свою жизнь прожила в этой пустынной, промерзшей тундре: растила детей и внуков, шила сапоги из оленьей кожи и пела песни, в которых – вековая боль, и безмерная мудрость, и тайны Творения; а я моту разве что отнестись к ней снисходительно – написать про нее в своей книге и купить у нее пару сапог.

Мы говорим до свидания. Мартти записывает

у меня в блокноте свой хельсинский адрес и телефон. Мы обещаем, что когда-нибудь мы обязательно вернемся сюда весной, чтобы уйти на север следом за стадом оленей – вместе с ним и его братом. Z рассеянно тасует карты, Мартти это замечает и говорит:

– Я где-то читал, что, когда волхвы отправились поклониться Иисусу, они взяли с собой в путешествие всего одну книгу: книгу Таро.

Примечание: существует всего одна запись звучания Анти-Аккорда: на «Белом альбоме» «The Beatles», в середине композиции «Revolution № 9».

Глава четырнадцатая

Богохульная содомская сучка, царица Чума

Наши друзья приготовили замечательный завтрак: отбивные из оленины, оленину. Все много, ешь – сколько влезет. И пива – пей, сколько влезет. На троих мы, наверное, съели целого оленя. Я выпил немало лапландского эля: согревался на будущее, чтобы потом не замерзнуть в заснеженной тундре, куда нам предстояло отправиться уже очень скоро. Шаман показал нам лей-линию, что проходила рядом с его домом. Сказал, чтобы мы ехали вдоль этой линии – ровно тринадцать сотен миль, – и она выведет нас в большой мир. Мы обняли наших друзей и отправились в путь. Домой. Скалагрофт, Эгил и Синди махали нам вслед, пока мы не скрылись из виду.

Снова – в дорогу. Мы по-прежнему благоговейно молчим. Молчим еще долго. Потом Z оборачивается ко мне и говорит:

– Ладно, теперь мы услышали одну ноту Потерянного Аккорда. Осталось найти еще две.

Да. Он прав. В песне, которую спела нам старая бабка-лапландка, заключалась одна из трех нот Потерянного Аккорда. Теперь главное – удержать ее в наших сердцах. Потому что ее невозможно запомнить: ее можно лишь сохранить в душе, чтобы она продолжала звучать, пока мы не найдем остальные две ноты.

Я точно не помню, но, кажется, эти три ноты что-то такое символизируют. Может быть, рождение, жизнь и смерть. (Вся это символика – дело несложное, когда начинаешь в нее врубаться.) Теперь нам осталось найти ноту рождения и ноту жизни. И когда все эти три ноты зазвучат одновременно у нас в сердцах, мы испытаем великое откровение – обретем в наших душах Потерянный Аккорд, аккорд возрождения. Единственное, что настораживает: почему нота смерти открылась нам первой?

Да. Мартти и вправду шаман, причем наивысшей степени посвящения. Пусть даже он и играет какую-то классическую чушь на гитаре – но он показал нам путь.

Останавливаемся у обочины. Выходим и дружно блюем подгнившей олениной, которую нам пришлось съесть в гостях, чтобы не обидеть хозяев. Нет, бля! Только сейчас до меня дошло, что они угостили нас этим вонючим мясом вовсе не потому, что у них не нашлось ничего другого, чтобы накормить гостей – в мясе оленя, должно быть, содержатся все магические элементы полярных стихий. В мясе и в душистой подливке, куда добавлены редкие травы тундры. Эльфийские сапоги, которые мы купили у старой лапландки и носим теперь, как какую-нибудь туристическую безделушку – это, на самом деле, магическое одеяние. Песня Мартти про умирающего оленя была лишь вступлением к настоящему ритуалу.